Повелитель мира грез

глава 13

Глава 13.

Ярос остался в одиночестве. Замер мир грез, притихли сверчки, замолчали птицы, задохнулись тишиной болтливые русалки. А замок дрогнул, словно сердце принца, лихорадочно стучавшее в его груди, рассыпало саму его основу.

– Я должен уйти. – сказал Ярос тихо, но знал он, что его услышит каждое из созданных им существ: – Я покину этот мир, или умру пытаясь. Вы все спасетесь в горах.

Он побежал вниз по коридорам, миновал роскошный сад и остановился у озера, вглядываясь в бескрайнюю даль почерневшего от его тоски и страха неба. Ветер поднялся над величественными горными вершинами, ветер этот грозился сорвать облака, оборвать с небосклона сами звезды. Ярос собирался стать этим ветром, быстрым, стремительным, рвущимся к краю мира.

– Мы за тобой, – раздался вдруг уверенный голос Петро. Обернувшись, Ярос увидел их всех. Своих слуг, что принимали звериные обличья, обращаясь то в псов, то в волков и рысей, то в крылатых чудовищ.

– Мы за тобой, и за Кларой! – воскликнула Рада, выныривая на поверхность и цепляясь узкими бледными пальцами за шкуру огромного вепря. Также поступали другие русалки, и чудовищные звери охотно принимали хвостатых седоков.

– Мы поможем, – раздались голоса-колокольчики, и сотни нимф явились из своих лесов, одетые в родные растения, как в роскошные одежды. – Поведем повелителя, пойдем за повелителем, спасем повелительницу.

Когда его создания стали столь настоящими, чтобы выражать свою волю? В какой момент обрели характер и желание следовать за ним, а не следовать его приказам? Ярос завертелся, закружился на месте вихрем и вихрь этот начал разрушать мир грез, смешивать краски, обращая их в темную, беспросветную тьму. И только создания Яроса, держащиеся ока этого урагана оставались недвижимы. Они бросились вслед за ним, они побежали впереди него.

Сменялись леса, поля и болота, золоченые пустыни обращались в пустоту за спинами Яроса и его созданий. Прекрасные нимфы прощались украдкой со своими творениями, не смея лить слезы ним. Они вели господина своего сквозь волшебные сады, созданные их и его волей и прорвались сквозь бескрайние леса. Не давали звать себя чудесам и красоте, не давали заманивать блуждающим огонькам, что манили вернуться в тишину и покой родного мира.

И вдруг странники оказались в море, глубоком океане, где не было воздуха, а тьма и свет так перемешались, что не выбраться было из их бесконечного танца. Но русалки, веселые подружки Клары, могли видеть в самой мрачной и холодной водной пучине и повели Яроса и иных вперед. С гиканьем, веселыми песнями прорвали они бескрайнее море, чтобы оказаться в воздухе. Могучие крылатые звери воспарили в небеса и понесли на своих крыльях всех остальных, а Ярос вцепился в гриву своего крылатого коня, неизвестно как появившегося под его боком.

– Вперед! Вперед! – кричали звери человеческими голосами.

– Вперед, – шептал Ярос, боясь сомкнуть глаза хоть на мгновение, он летел в бескрайней пустоте, ужасающей бесконечности и если бы он был один, то мог повернуть назад, вернуться в уютную иллюзию, созданную его разумом. Но он был не один, а еще он делал все это не для себя.

Клара, его Клара могла вот вот умереть. Если он не успеет, если позволит себе отступиться хотя бы на шаг, он проиграет. Он потеряет ее. Ему необходимо было вернуться в свое тело, хотя бы на день, на час, лишь бы успеть спасти ее, отвести от нее руку палача.

– Значит, хочешь успеть спасти ее? – раздался вдруг новый голос. Незнакомый Яросу голос, высокий и звонкий, такой, каким должен обладать ребенок. Закружило, завертело принца Золотого острова, бросило на колени в его человеческом облике. Принц испуганно огляделся и обнаружил себя в пещере, ноги его утопали в холодной морской воде, а воздух пах устрицами. Ярос поднял голову, стремясь рассмотреть обладателя голоса, и в начале жгучее сияние едва не ослепило его, но Ярос был упрям, он продолжал смотреть на дитя, что говорило с ним. Потому что первое впечатление принца не обмануло его, перед ним действительно стоял ребенок. Но и не ребенок вовсе.

– Я умоляю тебя, дух золотого острова, дать мне спасти ее. – Из поколения в поколение передавалась в королевской семье легенда о духе этих земель, предложивших королю себя в услужение. Кто был он – молодое, капризное божество, решившее облагодетельствовать всех смертных, ступивших на его земли, или святой, похороненный в этих краях и давший им свою волшебную силу, никто не знал. Даже королевская семья редко удостаивалась чести видеть его. Ярос понял, что не находится сейчас ни в мире грез, ни в реальности. Он застрял где-то посередине, и только в воле этого создания помочь ему выбраться или вернуть обратно к его жалкому, безумному существованию.

– Даже если не она твоя избранная? – с усмешкой поинтересовалось существо голосом ребенка.

– Клара моя. Моя. – Ярос с трудом поднялся на ноги, едва не поскользнувшись на гладких плитах, устилавших дно пещеры. С круглого потолка капала вода, тихим перезвоном звук гулял по пещере. Недвижимое, создание из теплого желтого света, глядело на Яроса, подвергая внимательному наблюдению каждый его жест, изменение выражения лица. А затем взревело:

– Твоя! В том то и дело, что твоя. – Звон колокольчиков в голосе духа сменился вдруг ревущим ветром: – Я нашел ее для тебя, я подарил вас друг другу. Идеальную королеву для такого короля, как ты. А ты? А ты отказался от нее! Ты посмел забыть ее!

В голосе существа звучала неподдельная ярость. Принц замотал головой

– Я никогда бы не забыл о встрече с ней.

– До недавнего времени я считал, что то только твоя вина, и лишь увидев ее заглянул в прошлое, чтобы понять, что произошло. Тебе тоже не мешало бы посмотреть.

Дух подлетел к Яросу, детские ступни едва касались поверхности воды, от чего та пошла ровными кругами, и коснулся сияющим пальцем лба принца. С прикосновением пришла боль, а за ней воспоминание…

Их было двое. Две девочки, пробравшиеся во внутренний двор дворца. Одна, столь прекрасная, что любой придворный художник счел бы честью нарисовать ее портрет. Волосы ее светились внутренним светом, простое платье не скрывало ладную фигурку девушки, что вскоре обещала стать настоящей красавицей. Но Яросу хотелось смотреть на другую. Тянуло к молчаливой подруге, испуганно озирающейся по сторонам, впервые в жизни Яросу захотелось схватить чужую шляпку, нелепую и с огромными полями, зажать подмышкой и рвануть прочь, чтобы эта девчонка побежала следом.