Повелитель мира грез

глава 14

Глава 14.

Королевский дворец

Боль. Оглушающая, невыносимая боль сковала все тело Яроса, когда он сделал первый вздох. Принц изогнулся дугой, закашлял и едва не свалился на пол. Глаза его с трудом различили женский силуэт, скорбной тенью замерший в кресле. Но стоило Яросу захрипеть поднять руки, женщина вскочила, забегала по комнате и заголосила.

– Воды, – прошептал Ярос, и женщина бросилась к нему, прислонив к губам хрустальный стакан. Ярос жадно сделал несколько глотков, оглядывая темное помещение лучистыми золотыми глазами, – Окно, воздух. – Приказал он. Голос зазвучал уверенней. Мавка не могла до конца поверить в то, что принц проснулся. Что дышит, разговаривает, глядит осмысленным взглядом.

– Я позову вашего батюшку! Я позову его. – Она выбежала из богатых покоев, распахнула двустворчатые двери и закричала отчаянно и радостно. – Принц проснулся! Его Высочество проснулись.

Мавка побежала по коридорам, путаясь в юбках, натыкаясь на слуг и крича словно безумная, она размазывала по щекам слезы и благодарила дух Золотого острова. На губах Яроса заиграла тень улыбки, ведь благодарить нужно было Клару. Принц ни на мгновение не забывал о своей избранной, и как только дыхание наполнило грудь он предпринял первую попытку встать с постели.

Увы, десять лет без сознания не могло остаться без последствий даже для волшебного принца. Ярос понимал, что тело его не слушается, что руки и ноги колет иголками, что даже движение головы причиняет немыслимую боль в окаменевших мышцах. А Мавка уже вела под руки короля. Тот почувствовал возвращение тока магии и понял, что его сын проснулся. Надежда Золотого острова, всех его подданных распахнула глаза. Как ждал Людо этого дня, как скучал по своему мальчику.

– Ярос! Сын мой, ты наконец-то очнулся! – Людо не скрывал скупых слез, избороздивших его щеки. Он раскрыл объятья, готовый заключить в них свое несчастное дитя. Теперь, уверен был Людо, Золотой остров вернется к процветанию, а замок вновь наполниться жизнью. Годы тяжкого ожидания и тоски подошли к концу.

– Молчи, – приказал Ярос, и голос его ударил громом по стенам покоев. В отличие от тела, магия подчинялась ему беспрекословно. Людо напоролся на невидимую преграду, не позволяющую ему сделать шаг к постели сына.

– Сынок, в чем дело? Ты не узнал меня? – ласковые слова произнесенные родным голосом всколыхнули в Яросе только приступ бешенства.

– Узнал. Узнал и еще кое-что. По чьей глупости я оказался погребен в мире грез, по чьей злой воле был разлучен… – сила возвращалась к Яросу по капле, необыкновенно быстро для любого смертного, но слишком медленно для него. В окно он видел свет раннего утра, Клару должны были казнить на рассвете.

– С кем же? Быть может тебе пригрезилось некое прекрасное создание? Ну так то был лишь сон, иллюзия, созданная твоим воображением, – Ярос почувствовал, как слова отца пытаются змеями проскользнуть в его разум, запутать его, снова заставить забыть. Король все говорил, но принц уже не слушал. Его собственное тело практически ему не подчинялось, вот только… Ярос хорошо знал, что обладает не одним лишь обличьем. Немыслимым усилием воли принц изогнулся и покатившись с кровати ударился о пол.

А с пола вскочил уже не человек, которому было дело до слов отца. Отряхнувшись и расправив крылья, на короля взирала огромная златоглазая скопа.

И пусть птица не понимала слов, она знала, что должна делать. Под крики, убеждения и угрозы, скопа выпорхнула в окно. Расправив могучие крылья принц в обличье птицы взмыл в небо, огласив небеса криком, напоминающим радостный смех. Сделав круг над замком, птица полетела на городскую площадь, где стояла на эшафоте маленькая женщина в окружении стражников, те теснили ее к палачу, закрывая собой от лютующей толпы. В облике птицы Ярос не помнил собственного имени, но помнил, что должен спасти ее, защитить от злых людей. Отчаянно забила птица крыльями и те вдруг стали больше, темнее, и темнота эта изукрашивала небо черными грозовыми тучами, стирала солнечный свет, раскрывалась беззубым ртом, разрывая полотно самой реальности…

Городская площадь

Солнечный свет ласково играл на потертом от прикосновений десятков тысяч ног камне. Старые здания обнимали площадь, заключая ее в уютный полукруг, а с другой стороны находилась улочка, на конце которой и располагалась кофейня «Флориана». По субботам на главной площади открывался рынок, и в редкие дни здесь проводились пышные празднества. Клара любила гуляния на центральной городской площади. Тогда на ней ставились широкие деревянные столы, ломящиеся от яств, и зажигались яркие огни, которым кудесники придавали вид бабочек или птиц. Сегодняшний день бы подошел для праздника, погожий и солнечный, в такие дни нужно петь песни, наслаждаться богатым урожаем и пить с друзьями сладкие наливки.

Но в этот день на площади соорудили эшафот. Сбивали его наскоро, ведь редко кто на Золотом острове удостаивался позорной смертной казни.

За всю Кларину память было лишь две подобные казни, и обе женщина предпочла пересидеть вдали от места страшного зрелища. Она бы и эту с удовольствием пересидела на берегу моря или помогая Святу высаживать саженцы с голубикой, вот только являлась на ней главным действующим лицом.

Но были и те, кто подобными зрелищами наслаждался. Много, много любителей расправы над злодеями.

Казалось на площади собралось пол города. И в руках у большинства из них были гнилые фрукты и овощи. Клара увидела Владиславу с Доброжем в компании детей, дети отворачивались и плакали, а Владислава в нарядном платье наклонилась к ним и шипела что-то раздраженной змеей. Увидела Настасью, которая глядела на эшафот широко распахнутыми глазами, словно в страхе, что моргнет и пропустит самое интересное. Приметила фигуру Святослава, зубных дел доктор потупил взгляд, рассматривая свои башмаки, он не в силах был смотреть на бывшую невесту. Перед Кларой как на ладони простирались друзья и недруги, посетители кофейни и простые зеваки, пришедшие поглумиться над осужденной на смерть злодейкой. Лидия, ее лучшая подруга, держала в руках скукожившийся помидор, побитый плесенью. Сок капал на землю, так сильно она сжала его в ладони. Вид подруги уколол, но Клара подумала, что мучаться обидой от предательства ей осталось не долго. Потешиться над преступником перед тем, как казнить – не это ли лучшая забава для простого люда? Клара лишь мазнула грустным взглядом по подруге, она искала глазами Марика, Свята, Алинку и Самира.