Повелитель Миров: Миромина

Глава 17. Порт Танити

 Удивительный вид из окна гостиницы в порту Танити может открыться путнику на рассвете. Это самое магическое время, наполненное предвкушением чудес и сказок. Две луны Миромины, Темная Луна, неподвижно висящая в небе на востоке и Светлая Луна, показывающая свой светлый лик лишь в ночное время, под рассветными лучами солнца отражаются в водах Тринидуса.

 Его водные глади простираются, далеко на север до ледниковых земель, на юг до огненных песков. С запада воды Тринидуса омывают берега страны Дагеш, а на востоке обволакивает собою двенадцать сотен островов перед берегом древнейших лесов. Воды Тринидуса это великий океан Миромина. Он дарит тем, кто стремиться его постичь много неизведанного и таинственного, но тот, кто неосмотрительно тщеславен, неприемлемо гибнет в его темных глубинах.

 Стоя на балконе своей комнаты, я с удивлением находил очень много похожего в окрестном пейзаже. Эти желто, белые песчаные берега. Лазурная вода с хлопьями пены, омывающая их. Сочная зелень, росшая в окрестностях порта. И даже теплые лучи восходящего солнца. Все это напоминало мне Аларию. Мою родину. Мой дом.

 Погруженный в свои мысли, я не заметил, как ко мне приблизилась моя леди и, прижавшись к моей спине, тихо уткнулась в нее лицом. Она глубоко дышала. Я понял, что ее также как и меня одолевают ностальгические мысли.

- Вы хотите домой, моя леди? — тихо спросил я, не поворачиваясь и продолжая смотреть на рассвет.

- Нет, - чуть слышно, ответила она, - Мне просто грустно.

- Отчего?

- Мы чужие здесь. Знаешь, я была очень удивлена местными, когда прибыла сюда. Они, с одной стороны, очень похожи на нас, но что-то в них иное. Их эмоции скрыты даже от меня. Они ищут во всем выгоду и стремятся к власти даже по головам своих близких. Помощь они расценивают как жалость. Совет как слабость. Мне плохо здесь. Но неужели этот мир действительно такой? Или это просто мои первые впечатления о нем? Я просто не могу представить, как можно видеть в любом встречном врага жаждущего тебя унизить, растоптать и уничтожить.

- Мы, далариане, по-иному были воспитаны. Вот и все.

- Неправда, - возразила моя леди и отстранилась от меня, - Помнишь наставления Осло. Он тоже учил не доверять противнику в бою, даже если это твой брат. Но то бой, а это жизнь. Смертная жизнь. Мы дети Света. Да мы живем в разных мирах, но закон везде один.

- Почему это взволновало вас?

 Она отошла от меня и сев на кровати, прижала колени к груди. Я повернулся и посмотрел на Ники. Она всем видом походила на несчастного ребенка, которого жестоко обидели, но который не позволяет себе жаловаться.

- Ты знаешь, что в моей семье, - заговорила моя леди, качаясь в такт своих слов, - У женщин есть особый дар. Мы можем чувствовать эмоции и мысли других. Это не телепатия. Мы не слышим слова, но мы их чувствуем. Боль и зло кажется горьким и противным. Радость и любовь может показаться сладкой и нежной. Так вот с момента моего прихода в Миромину мне горько, так как не когда в жизни не было.

- Может, бросим это посольство и найдем Кира? — предложил я, - А потом вернемся в Аларию.

- Нет, - резко ответила Ники и вскочила с кровати. – Мы должны идти именно этим путем. Она так хочет.

 - Простите меня моя леди, кто…, - я не успел спросить, в дверь комнаты постучали.

 Это был Кристиан. Он сообщил, что Момед очнулся и просит поговорить с лидером. Я направился за Авати в соседнюю комнату, но, выходя, обернулся. Ники сидела на корточках и гладила макушку Зверя, который все это время лежал у кровати. По щекам моей леди катились слезы. Она плакала. Тихо. Молча. Это был первый раз в моей жизни, когда я видел ее слезы.

«- Что происходит? — подумал я, - Что она скрывает от меня. Зачем эти недоговоренные слова. Я ведь вижу, что ей здесь плохо. Сколько себя помню, моя леди почти никогда не покидала Аларию надолго. Это и понятно. Она наследная принцесса трона Аларии. Внучка последнего жившего среди нас истинного потомка первого, несущего в себе силу Далария. И это желание называть меня братом. Не понимаю. И это приводит меня в ярость.»

 С хмурым лицом я вошел в соседнюю комнату. Авати прошел к окну и, усевшись на подоконник, внимательно посмотрел на сидящего у двери, на стуле, Бреана. Тот в свою очередь, скрестив руки на груди, не сводил взгляда с Момеда. Механойд сидел в кровати и разглядывал свою руку, то сжимал, то разжимал пальцы.

- Как ты? — с порога обратился я к Момеду.

- Ты, Рэйлан, спас меня? – спросил меня механический голос.

- Почти, - я замялся, но тут в комнату вошла Ники и сев на кровать с детским любопытством стала рассматривать механойда.

- Простите, - тихо извинилась моя леди, - Но я впервые вижу подобного вам.

- Механойды редкость в землях живой плоти, - ответил Момед.

- Полегче, жестянка, - буркнул Бреан, но замолчал под моим строгим взглядом.

- Я ваш пленник? — не обращая на нас внимания, как бы в пустоту спросил Момед.

- Нет, нет, - ответила моя леди, - Мы просто помогли вам. Вы свободны.

- Тогда мне нужно идти.

 Встав с кровати и укутавшись в свой плащ, механойд направился на выход. Я собрался уже отстраниться, давая ему пройти, но тут моя леди вскочила с места и громко сказала:

- Если вы пойдете обратно, вас снова подвесят или вообще убьют. Я знаю, вы преданы своему королю, но поверьте, не один король не заслуживает того, чтобы из-за него гибли невинные. Одали Хагус был чудовищем, который ради власти мог пожертвовать даже своими близкими. И ваша клятва верности ему, лишь клятва солдата чтить закон своего короля. Но теперь король Марио. И вы можете или поклясться служить новому королю или быть свободным и жить ради своей мечты, своего счастья. А умирать и терпеть муки ради исполнения клятвы не для кого незначащей теперь, глупо.

 Она замолчала и выбежала из комнаты, оттолкнув Момеда и задев меня плечом. Кристиан вскочил с подоконника и хотел пойти за Ники, но я закрыл проход собою.