Повелитель Миров: Миромина

Глава 37. Браки заключают и на земле Миромины

 Осло прибыл в тот самый момент, когда на следующий день, я в парадном облачении наводил последний лоск на свой вид перед большим зеркалом, которое держал Эрик, в королевской спальне. Я лишь услышал хлопок и увидел, как в отражение зеркала появился мой добрый старый наставник.

 Он был в белоснежной, до пят, тоге с серебреной вышивкой по краю. На правом плече виднелась заколка из таурлака с символом старейшины далариан. Его волосы и борода были гладко уложены. Осло всем своим видом давал понять окружающим о своем великом статусе. Но его глаза были добрыми и спокойными, и это давало взгляду Осло снисхождение.

 При его появлении Эрик чуть не выронил зеркало, но вовремя удержал его и, прислонив к стене, низко и почтительно поклонился Осло. Мой наставник не удостоил Эрика даже взгляда, а, окинув внимательным меня и оценив, саркастически заметил:

- Да, наделал ты дел мой мальчик.

- О чем ты Осло? — не оборачиваясь и поправляя манжеты, спросил я.

- Твоя женитьба произвела больше шума, чем отказ от трона Аларии.

- Я сам себе хозяин, - заметил я, - И могу поступать, как мне заблагорассудиться.

 - Ты говоришь как Роу, - при этом он не удержался и передернул плечами.

- Прекрати Осло, - я повернулся к нему лицом и сдвинул брови.

- Не сердись, - лицо Осло светилось счастьем, - Я рад, что ты, наконец, вырос и следуешь своему сердцу и зову души, а не устоявшемуся пыльному закону. Хотя могу поклясться, что теперь против себя ты настроил весь Совет Тринадцати.

- Кроме тебя? — улыбаясь, спросил я.

- Да, кроме меня, - Осло протянул мне левую руку, а правую прижал к своему сердцу.

Я сделал также, и мы пожали руки. Это было рукопожатие далариан. Оно говорило: от всего сердца своего я приветствую тебя мой собрат даларианец.

- Я рад тебе Осло, - сказал я после нашего рукопожатия.

- А я рад быть здесь, - ответил он.

- Ты прибыл один? — спросил я, и сердце мое забилось.

- Твоя мама и Адам Роу тоже здесь, - улыбаясь, ответил он, - Леди Алоир и Роу решили сначала поведать твою невесту, а потом они будут ждать нас в тронном зале. Кстати. Не слишком ли маленькое помещение для подобной церемонии?

- Нет, - отмахнулся я, - Мы решили, что на самой церемонии будут лишь друзья и близкие, а также члены знати. Так Алекс будет меньше волноваться. А после мы выйдем на площадь и поприветствуем жителей Амон - Токи, приехавших в город и горожан Альфамира.

- Разумно, - согласился Осло, - Когда мы перенеслись на городскую площадь, местные просто попадали перед нами на колени. Но потом тот полувер, что встречал нас, гаркнул во все горло, что мы не боги, а твои близкие, все сразу успокоились.

- Да, - согласился я, - Мне пришлось долго втолковывать жителям Миромины, что древние, хранители и далариане, это одно и тоже, и мы не боги, но трудно убедить простых смертных в этом. Что для нас обычно, для них кажется божественным могуществом.

- Я удивлен, - сказал Осло, но на самом деле его глаза говорили иначе, - Ты решил действовать не как мы раньше.

- Значит, ты сам представлялся им древним, то есть божеством, когда был здесь?

- Да, - ответил он, - Мы приходили сюда молодыми юнцами, в чьих силах было больше могущества, чем у других далариан. Мы учились здесь и живя рядом с местными предпочитали быть для них богами, дабы не вдаваться в подробности. Шло время Рэйлан и среди жителей Миромина начали появляться сильные воины, которые назывались духовными воинами. И этот случай с предателями. Совет Тринадцати оставил тут только хранителей, наблюдать, но не вмешиваться.

- Были жертвы, - недовольно заметил я.

- Жертвы будут всегда Рэйлан, - отпарировал Осло, - далариане не всемогущи. И хотя Совет Тринадцати старается отправлять в мир хотя бы по одному хранителю, нас мало. Мы вымираем мой друг. На Аларии остается все меньше и меньше наших поселений. Больше половины из нас давно перебрались в те миры, где мы и живем, обзаводимся семьями и новым домом. С каждым поколением кровь далариан становится все меньше. Твоё решение было только твоим, но это подтверждает тот факт, что в скором времени Алария опустеет, а далариани как раса прекратит своё существование.

- Это то чего боится Совет Тринадцати? – спросил я.

- Они бояться перемен, - Осло положил мне руку на плечо, - Но они необходимы, младший мне в свидетели, я буду на твоей стороне.

- Ты поклоняешься младшему? – удивился я, - не Свету?

- Свет даровал нам жизнь, Тьма наградила смертью, но лишь младший заставляет нас двигаться вперед и бороться. Высший что не добро и не зло. Дитя Пустоты чье истинное имя сокрыто от смертных, ибо он сильнее всех.

- Узнаю своего наставника, - улыбнулся я, - ты всегда рад процитировать какую-то мудрость.

- Ты прав, - он тоже улыбнулся, - Ну, ты готов? Тогда пошли, а то твоя невеста и гости заскучают.

 Мы вышли из моих покоев и направились по галереи в тронный зал. Эрик Марче следовал за нами, будто тень. Впереди шел Осло. Его прямая спина полностью закрывала мне обзор, но я шел за ним уверенно и бодро. Дойдя до дверей в тронный зал, наставник остановился и обернулся ко мне.

- Готов? — спросил Осло.

- Да, - ответил я.

  Во мне не было волнения или тревоги. Я ждал, когда же, наконец, смогу обняв Алекс объявить на весь мир, что она моя жена, а потом миллиарды маленьких звездочек вылетят из воздушного шара, висящего сейчас на крыше дворца, который наполнил я своей силой первого. И эти звездочки пролетят через необъятные просторы вселенной, и каждая из них сообщит в миры всем потомкам первого о том, что Рэйлан из дома Серебряного Дракона скрепил брачный союз с Алекс из клана Роу. Такова была одна из традиций Аларии.

 Эрик Марче распахнул двери тронного зала, и я вошел внутрь, а за мной и Осло. Зал был украшен прекрасными гирляндами из свежих цветов и зелени. Вдоль каждой скамьи стояла корзина с благоухающими высокими цветами. Было светло и рассветное солнце освещало через стеклянную крышу весь зал. На полу были расстелены ковровые дорожки, а центральная, ведущая от трона к дверям на площадь, была украшена лепестками. Рядом с моим троном была установлена арка. На ее верхушке сидели две маленькие птички из белого камня и как бы ворковали между собой в застывших позах.