Повелитель Смерти I

Акт 1. Глава 11. Идея для свадебного подарка, граничащая с безумием.

Розария сидела в своей комнате, рассеянно перелистывая страницы очередного романа. Навязчивые мысли о Лиаме, об их несчастной любви не давали ей покоя. Каждое слово в книге лишь разжигало боль в её сердце. Она тяжело вздохнула.

В углу комнаты служанка осторожно протирала книжные полки, не позволяя пыли скапливаться. Заметив подавленное состояние госпожи, она подошла ближе и, почтительно склонив голову, тихо спросила:

- Госпожа, вас что-то тревожит?

Розария замерла. Как ответить? Можно ли во дворце кому-то доверить свои истинные чувства? Разделить ту боль, что неотступно жгла изнутри? Или ей суждено нести этот груз в одиночестве?

- Даже не знаю, что сказать, — пробормотала она, сопровождая слова тяжёлым вздохом. — Совсем скоро брачная церемония… Я окончательно стану принадлежать одному мужчине, и…

- И вы не уверены, сможете ли позволить себе полюбить его? — мягко перебила служанка, будто подхватив незавершенную мысль.

- Да… — выдохнула Розария и устало прикрыла глаза.

- Это… нормально, — голос служанки был тихим, словно она не была уверена, стоит ли говорить дальше. — Знаете… мужчины могут не любить своих жён… или, наоборот, скрывать свою любовь. Но Повелитель… он особенный. — Она на мгновение замялась, подбирая слова. — Он всегда говорит то, что думает. Всегда. Не задумываясь о последствиях… Его слова могут ранить… и даже убить.

Она подняла глаза на хозяйку, в её взгляде читалось нечто среднее между осторожностью и искренним убеждением.

- Если он говорит, что любит вас… значит, так оно и есть.

- Если бы любил, не причинял бы столько боли, — Розария захлопнула книгу и медленно провела пальцем по её корешку, словно пытаясь успокоиться.

- В обычной ситуации — да. Но… — служанка запнулась, подбирая слова. — Вы должны понять, что Элита растила его таким, каким он вырос. С детства он был настолько далёк от своих подданных, что просто не способен понять наших чувств. Для него мы всегда были… лишь неодушевлёнными куклами. И останемся ими…

- Как твоё имя? — неожиданно спросила Розария.

- Эмили, госпожа.

- Эмили, — повторила она медленно, словно пробуя имя на вкус. — Ты говоришь страшные вещи. Как можно понять… как можно полюбить человека, который… который разорвал мою мать… единственного близкого мне человека… прямо у меня на глазах.

Эмили вздрогнула, но быстро опустила голову, скрывая выражение лица.

- Я понимаю, о чём вы, — её голос стал тише, почти дрожащим. — Я… я прислуживала на том вечере.

Тишина повисла в комнате.

- Но… раз уж мы не можем ничего изменить, не можем вернуть близкого человека к жизни… Разве не будет правильнее думать о будущем?

- Думать о будущем? — Розария нахмурилась, её взгляд потемнел.

- Да, — Эмили говорила осторожно, но в её голосе звучала искренняя убеждённость. — Если ничего нельзя исправить… почему бы не попробовать начать заново? С чистого листа.

Она сделала паузу, будто подбирая нужные слова.

- Повелитель уже не ребёнок. Он стал более рассудительным и… ну, мне кажется, что теперь он не совершает бессмысленных убийств. Я знаю, это тяжело. Но подумайте… хотела бы Ваша матушка, чтобы Вы страдали в этом браке? Или чтобы хотя бы попытались быть счастливой?

Эмили мягко посмотрела на хозяйку.

- Попробуйте сделать шаг навстречу. Посмотрите, что из этого выйдет. Терять больше нечего.

- Возможно ты и права…. Мне нужно перехватить кого-нибудь из советников Повелителя Смерти. Хочу задать им несколько вопросов.

***

Карета мягко покачивалась на мостовой, под её лакированными колёсами ритмично поскрипывали доски. Она была величественной, сделанной из тёмного дерева с золотыми узорами, вырезанными с искусной точностью. Тяжёлые бордовые занавеси скрывали пассажирку от любопытных глаз, а на дверце красовался герб Повелителя Смерти — изящный символ власти и богатства.

Четыре гнедых жеребца несли карету вперёд, их ухоженные гривы развевались на ветру. Вожжи крепко сжимал кучер — невольник с загорелым лицом, одетый в простую тёмную рубаху. Его осунувшееся лицо оставалось бесстрастным, но в сжатых губах читалась усталость.

За окнами раскинулась столица — город, ослепляющий своим великолепием. Узкие мощёные улицы переливались золотым блеском на солнце, дома из белого камня возвышались стройными рядами, увенчанные мозаичными крышами. Витрины лавок сверкали роскошными тканями, серебром и драгоценностями. По улицам неспешно прогуливались знатные дамы в расшитых платьях, их наряды переливались в свете фонарей. В воздухе витал аромат свежей выпечки, смешанный с лёгкими нотками дорогих благовоний.

Но постепенно городская пышность уступила место природе. Каменные улицы сменились широкими, пыльными дорогами, вдоль которых раскинулись сады и виноградники. Высокие кипарисы тянулись к небу, а за изгибами дороги виднелись поместья знати, утопающие в зелени. Лёгкий ветерок доносил запахи цветущих полей, а вдали можно было различить изгибы реки, серебрящейся под солнцем.

Однако, чем дальше ехала карета, тем мрачнее становился пейзаж. Леса редели, трава уступала место сухой, потрескавшейся земле, а по обочинам дороги стали появляться покосившиеся лачуги. Дома здесь уже не сияли белизной — они были серыми, облупившимися, крыши зияли дырами, а стены покрывала копоть.