Повелитель Смерти I

Акт 1. Глава 15. Мечты имеют свойство сбываться.

Раннее утро окутывало спальню мягким полумраком, но этот покой был недолгим. В комнату осторожно вошли рабыни - их шаги были легкими, движения плавными. Они не шумели, зная, что госпоже нужно просыпаться постепенно. Одна из них коснулась её плеча, почти невесомо.

- Госпожа, утро уже наступило.

Розария медленно открыла глаза, будто пробираясь сквозь густую пелену сна. Но едва сознание прояснилось, её тут же накрыло тяжелой, гнетущей волной дурноты. Голова закружилась, в груди словно что-то перевернулось. Она резко села, с трудом дыша, а в следующую секунду её тело само оттолкнуло всё, что не могло удержать внутри.

Одна из служанок мгновенно подала ткань, другая поспешила к тазу с водой. Никто не подал виду, но в их движениях скользнула тень тревоги.

Розария обессиленно привалилась к подушке, прижимая ладонь ко лбу.

- Миледи, всё в порядке? - обеспокоенно поинтересовалась одна из рабынь.

- Лекаря? - спросила вторая, убирая испачканное одеяло с постели.

- Не знаю…, - вяло ответила девушка, поворачивая голову к окну. - Да, пожалуй лучше будет обратиться к врачу.

Дворянка слабо отмахнулась рукой, не глядя, но движение её было достаточно выразительным, чтобы служанка поняла приказ. Та незамедлительно склонила голову в молчаливом знаке почтения, её взгляд на мгновение задержался на бледном лице госпожи, прежде чем она стремительно развернулась и почти бесшумно выскользнула из комнаты, скрывшись в коридоре.

- Вам ещё вчера стало не хорошо. Возможно съели что-то не то? - послышался девичий голос со стороны.

- Если это так, нужно будет сообщить Айзеку, чтобы проверил кухню. Не могли же они подать к столу Повелителя испорченную еду, - сказала другая девушка.

- Это исключено. Не осмелились бы рабы подать нехорошую еду Владыке. Это же верная смерть, не иначе!

- Молчать…, - тихо, едва различимо приказала Розария. - Девочки, от вашего галдежа у меня ещё сильнее голова болеть начинает.

- Простите….

- Мне кажется, я приболела, - вздохнула она. - Если мой муж потребует моего присутствия сегодня, сообщите ему, что я неважно себя чувствую. Если нет - ничего не говорите. Пусть не беспокоится об этом.

- Хорошо, госпожа. Завтрак….?

- Я позову, когда проголодаюсь. Но сейчас нет… не хочу. Не беспокойте меня по пустякам.

Рабыни поклонились и покинули комнату, оставив Розарию одну.

Розария сидела на кровати, прижав ладони к животу, словно это могло заглушить страх, что закрадывался в самые глубокие уголки её сознания. В горле стоял ком, а мысли, одна тревожнее другой, будто разрывали её изнутри. Она глубоко вдохнула, но даже это не помогло унять дрожь.

Если это правда… Если в её теле зародилась новая жизнь - что тогда?

Розария сжалась, опуская голову, а перед глазами уже вставал образ Леонхарда. Его холодный, безжалостный взгляд, который она видела раньше, и который сейчас сменился на тёплый и нежный. Но… что если он не смягчится, не примет ребёнка, если заподозрит чужую кровь? Он не станет разбираться, не захочет слышать оправданий. Она почти видела, как он жестом приказывает слугам унести младенца, лишая его имени и свободы. Или хуже того….

Она прижала пальцы ко лбу, закрыла глаза.

Нет. Нельзя думать об этом.

Это всего лишь слабость, простая дурнота после долгого празднества. Она молилась об этом, мысленно повторяя одно и то же, умоляя, чтобы это оказалось правдой. А если и нет, Леонхард не поступит так с её ребенком. Вчера он открылся перед ней с новой стороны. Она должна прогнать дурные мысли прочь. Он изменился….

- Миледи? - голос дворцового лекаря вернул девушку в сознание. - Ваши служанки сообщили мне о том, что произошло. Могу осмотреть Вас?

Мужчина средних лет перешагнул порог комнаты и направился к жене Повелителя Смерти. Его шаги были неторопливыми, но тяжелыми, будто он уже знал нечто, о чём ей самой ещё предстояло услышать. Он уже догадывался, в чём тут дело. Оставалось только проверить.

Розария с трудом подняла на него взгляд. Она сидела на постели, чувствуя, как холодный утренний воздух пробирается сквозь тонкую ткань её ночной рубашки, но больше всего её знобило от предчувствия. Служанки помогли ей устроиться удобнее, но никакое положение не избавляло от неловкости.

Осмотр начался.

Прикосновения лекаря были осторожными, но от этого не менее неприятными. Его пальцы были сухими, прохладными, как у человека, привыкшего касаться чужих тел, не вкладывая в это ни сострадания, ни отвращения. Он задавал короткие вопросы, к которым Розария кивала или тихо отвечала, избегая его взгляда.

На мгновение ей показалось, что она снова одна в своей комнате, без чужих рук, без ощущения, что её тело принадлежит кому-то ещё, но это было иллюзией. Внутри всё сжималось от стыда, от осознания, что она уже не хозяйка самой себе.

Лекарь отступил, шагнул к столику, не торопясь снимая с носа очки. В воздухе повисла напряжённая тишина. Розария смотрела, как он аккуратно протирает стёкла, не говоря ни слова. Её пальцы сжали край простыни, дыхание сбилось.

Когда мужчина, наконец, вновь поднял на неё глаза, он лишь тяжело вздохнул. И этого было достаточно.