Повелитель Тьмы

Глава 7

Переосмысление себя

Сэм скорчился от боли посреди леса. Всего на одну, но очень волнительную минуту, он едва не уверился, что все его страдания прекратились. Однако неведанная никому ранее напасть всего лишь играла с ним, отчего позволила почувствовать победу лишь на краткий миг, вскоре вновь вернувшись и погасив все его надежды целиком. Казалось, именно сейчас его болезнь достигла своего апогея. Его тело пронзала резкая, острая боль, быстро распространившаяся по всему телу.

Казалось, все его внутренности горят огнем. Из его груди словно пыталась вырваться запертая птица: столь сильно, что она готова была крыльями разорвать его на части. Заледеневшими руками он хватался за грудную клетку. В горле пересохло, становилось трудно дышать. Сэм силился подняться и доковылять хотя бы до домиков, но все его попытки оказались безуспешными.

Он не знал, где находится. Вокруг не было ни души. Единственным маячком, указывающим на его местонахождение, были сплошные лесные заросли, завладевшие чащобой непроходимых сосен. И хорошо, что именно сосен, а не скрюченных рогаликом деревьев, по которым имели свойство прыгать чудовища. Сюда им, конечно, не добраться, вот только… есть ли вообще разница?

От чьих лап его смерть будет менее болезненной? От остро заточенных когтей чудовища или от ломающего изнутри проклятия демона? Ответа он не знал, поэтому вовсе не беспокоился о том, в какой части лесных дебрей ему посчастливилось застрять.

Сейчас его беспокоила другая мысль: а действительно ли он страдает от проклятия? По идее, демон уже не должен был владеть его сознанием, ведь юноша узнал о черной магии и об истинной причине гибели жителей деревни. После этого демон должен был исчезнуть навсегда, тем самым исполнив свое обещание. Юноша не один раз обращался к демону своим внутренним голосом, уверенный, что тот откликнется, если все еще находится в его голове. Но ответом на многочисленные просьбы ему было нечто похуже, чем просто демонический хохот.

Глаза Сэма застелило пеленой воспоминаний. Размытые образы знакомых и близких замельтешили перед глазами, формируя нечеткие картинки его прошлого. Он вновь оказался в начальных классах, на переднем сидении автомобиля своего отца и понуро глядел в окно, за которым стояла глубокая осень. Пожелтевшие листья, опадающие с деревьев, зарождали в маленьком Сэме депрессивные мысли, а завернутые в куртки и шапки, словно во вторую кожу, люди пробуждали чувства ненужности и замкнутости. В это время даже насекомые прятались по углам утепленных к зиме домов. Однако животным повезло меньше: им нечем было питаться, и они не могли спрятаться от холода. Даже днем собаки замерзали на улицах и молчаливо просили у людей помощи, еды или ночлега.

Они с отцом ехали домой в полной тишине после того, как Сэм впервые подрался в школе. Сегодня он с силой толкнул мальчика в грудь за то, что тот издевался над маленькой собачкой, всего лишь хотевшей поесть. Маленький разбойник пинал ее и хватая за шкирку, кидал о землю. И без того замерзший щенок визжал, каждый раз приземляясь в лужу ледяной воды, натекшей после недавно прошедшего дождя. Шерсть животного была покрыта комьями грязи, размокнувшими от воды и растекшимися по мордочке темными полосками.

С подобной жестокостью маленький Сэм еще не сталкивался, поэтому его эмоции были довольно противоречивы. Он не хотел встревать в конфликты или причинять кому-либо боль, но смотреть на дрожащую скорее от страха перед маленьким, но одичалым и жестоким ребенком, чем от холода собаку не мог.

В их школе детей всегда учили быть дружными, и мирно относится друг к другу, но маленький Сэм не мог просто так смотреть на страдания беззащитного существа и решился защитить его, чем только мог. В ответ на толчок хулиган набросился на него и с силой ударил о землю. Сэм снова оттолкнул его, но тот не стал продолжать драку. Завидев за спиной Сэма учительницу, он поступил как настоящий подлец и заплакал, указав на него пальцем.

Сэм объяснил мисс Робертс, их классной руководительнице, как все было на самом деле, но щенка давно и след простыл, поэтому она даже слушать его не стала: лишь пожалела заплакавшего мальчика и накричала на Сэма. Затем она немедленно позвонила его родителям и пообещала, что отец проведет с ним воспитательную беседу, от которой он, в ее надеждах, еще долго не оправится.

Сэм вжался в кресло автомобиля, отчаянно оттягивая разговор с отцом. Он боялся промолвить хоть слово о случившемся, ведь учительница предупреждала его о строгости отцовского наказания, которое он за это получит. Она буквально внушила ему это, злобно улыбаясь и ехидно подмечая жестокость его поступка. Она выставила Сэма хулиганом и преступником, и он, несмотря на то, что не считал себя виноватым, практически поверил ее заверениям.

Отец впервые шевельнулся: он искоса посмотрел на сына, но ничего не сказал. Сэм сильнее вжался в кресло.

«Я не смогу рассказать тебе, папа, – думал он, – Мне слишком стыдно за себя и за свой поступок»

В ответ на молчание сына отец ничего не предпринимал. Он также молча, как сидящий рядом ребенок, вел машину с выражением полного спокойствия на лице, чего нельзя было сказать о Сэме, нервно потирающем ремень безопасности. Около получаса они проехали в полной тишине и наконец, впереди мелькнул их дом, больше напоминающий коттедж.

Казалось бы, мучения Сэма закончились, но отец вдруг вывернул руль в сторону, и машина свернула на противоположную от дома дорогу. Он удивленно посмотрел на отца, но тот никак не отреагировал на его взгляд, продолжив спокойно вести машину по узенькой дорожке.

Будучи ребенком, маленький Сэм стал нервничать еще больше, ведь поведение отца его немного пугало. С момента выхода из кабинета мисс Робертс они оба не проронили ни слова, и вдруг отец начинает везти его по узенькой дорожке в удалении от цивилизации. Может быть, он слишком сильно провинился? Может быть, терпение отца иссякло, и он решил от него избавиться? Эти мысли были невероятно глупыми и невозможными – маленький Сэм сразу же упрекнул себя за них – но его можно было понять: поведение отца было непохожим на то, каким привык видеть его сын. Но стоило им еще раз свернуть, как он понял, что ему не о чем было переживать. Машина выехала… к морю.