Повелитель Тумана: Легенда о Пастер Лоу.

Вступление

1 книга из цикла "Повелитель тумана"

________________________________________

🌺🌺🌺

Праздничный звон колоколов нарушил гробовую тишину, царившую в башне. Десять человек, сидевших вокруг пыльного стола, одновременно подняли головы, прислушиваясь к единственному звуку из внешнего мира, который они могли слышать, оставаясь здесь взаперти.

Один.

На каждом был накинут длинный чёрный плащ с капюшоном, а тёмные вуали полностью скрывали лица, сливаясь с траурным одеянием. Никто больше не шевельнулся, ничто не могло выдать эмоций, но каждый чувствовал напряжение другого. Если бы на этом безрадостном собрании случайно оказался посторонний, он бы немедленно ретировался – в маленьком помещении, казалось, был накалён даже воздух.

Два.

Звон умолк. Безмолвные фигуры, похожие друг на друга один в один, оставались неподвижными. Застывшие, словно статуи, они ожидали следующего удара. На вершине башни его было слышно лучше всего. Именно там они и находились — в круглом зале, сводчатый потолок которого смыкался высокой дугой. Устаревшая мебель выглядела так, будто сейчас вот-вот рухнет, облезшие обои с холодных стен валялись на полу, а рядышком с ними – всякая дохлая живность, которая сюда заползла и не смогла найти выход обратно. Всё было погружено во мрак, а проникшие слабые солнечные лучи сквозь маленькое окошко обнажали летающее невидимое облако пыли.

С потолка посыпался песок. Мёртвая комната будто подпрыгнула. Последний удар колокола обрушился на башню с такой силой, что стены загудели, а воздух тяжёлой волной ударил в грудь. Церемонный гул ещё долго метался под сводами, отражаясь от камня и проникая, казалось, в голову и тело. Лишь когда последнее эхо наконец угасло, сидевшие за столом расслабленно опустили плечи, с удивлением осознав, что всё это время просидели задержав дыхание. Одновременно звон даровал присутствующим облегчение, но пробуждал внутри смутную тревогу – а вдруг это последний раз, когда им приходится его слышать? Хотя вечно повторяющийся звук давно стал для них пыткой, его отсутствие обернулось бы бедой.

Три.

Именно столько раз должны были прозвучать колокола, чтобы возвестить о наступлении Нового года в мире чудес Скониа. Где-то в городе, возможно, сейчас доносились весёлые крики и безудержный смех, молодые люди, скорее всего, танцевали, кто-то произносил на семейном застолье тост – простые люди встречали праздник, но это веселье и радость казались чем-то далёким и недостижимым тем, кто сидел здесь в заточении. Время для них остановилось, нет... это они застыли в нём, пока часы неумолимо уносились вперёд, оставляя им лишь роль наблюдателей, обречённых считать дни, века, тысячелетия. Если год выходил мирным, ровно в полночь первого января главный из них бил в колокола трижды. Это был не призыв к празднику, а предупреждение о близости конца, о котором новые обитатели земли постепенно забывали. Каждую ночь в течение двенадцати месяцев он повторял данный обряд, но всего лишь раз, подавая посвящённым сигнал о том, что они всё ещё на страже. Стоило людям услышать его раньше, они застывали в безмолвном страхе, некоторые пытались уснуть, чтобы его пропустить, теперь же он воспринимался как безобидное напоминание о том, что пора ложиться спать.

Многое поменялось, никто больше не относился к тому, чему маги посвятили жизнь с серьёзностью, но ситуация от этого менее опасной не становилась. Орден учёл такой ход событий ещё два тысячелетия назад и все участники дали клятву, что не оставят свой долг, несмотря ни на что, поэтому теперь не могли уйти от неё, хоть им уже всё давно надоело и каждая минута ожидания становилась тяжелее и тяжелее.

Сначала они молчали в знак траура, потом пытались развлечь себя разговорами и совместным времяпровождением, но слишком устали от действий, которые повторяли изо дня в день, от ограничений, мешавших развеяться, от скуки и тревоги, угнетавшей душу. В конце концов они были сыты по горло даже друг другом и закрылись в себе на целые века. Их окутала мёртвая тишина, которую время от времени прерывал лишь звон колоколов. Она стала настолько привычной, что все давно перестали её замечать. Поэтому, когда с конца стола донёсся скрипучий, ленивый голос, все как один вздрогнули.

– Надеюсь, дамы и господа, вы понимаете, почему мы все находимся тут?

Разговор по душам не входил в планы и точно сюда не вписывался. По-видимому, их ждало нечто более серьёзное. Лица присутствующих обратились к креслу на главенствующем месте у стола, рядом с единственным окном в помещении. Небрежно развалившись на нём сидел молодой мужчина, подперев рукой подбородок. За чёрной вуалью невозможно было рассмотреть, куда направлен его взгляд, но голова была слегка повёрнута к окну, за грязным выпуклым стеклом которого открывался вид на Лоувел. На легендарный город, где он и его соратники одержали победу над злом два тысячелетия назад, но она обернулась против них, обязывая гнить в огромной башне в томительном ожидании. Вряд ли хоть один житель этого прекрасного места догадывался, что творится внутри исторической достопримечательности, которой они так дорожили. Скорее всего, все они были уверены, что это просто гигантская стена с огромными колоколами и внутри неё либо сложный механизм, либо камни. Но это не была стена – это была башня, а колокола двигал не механизм, а сам Мартин рода Брунгуар, магистр ордена Юных Покорителей. Сейчас имя и достижения, которые он получал всю жизнь, не имели никакого значения. Для людей когда-то великий маг теперь забытая легенда, для мира – ключ к спасению, для себя – опора для других, но в самом деле он давно уже был никем – никем, пожертвовавшим всем, что когда-то делало его кем-то.

Мартин нехотя оторвался от созерцания так любимого им города.

– Сколько будем молчать?

Шуршание тёмных плащей и нервные ёрзанья на креслах не удовлетворили его и он показательно громко вздохнул. Ни один из старых друзей не спешил подавать голос первым, все они ожидали смельчака, готового ответить на провокационный вопрос главного, в душе до сих пор надеясь, что это всё-таки разговор по душам и скоро он начнёт беседовать сам с собой, а от них понадобятся лишь согласные во всём кивки.