Повелитель Зимы желает познакомиться

Пролог

Сид, сидха или сидхе - высшие эльфы в кельтской мифологии.

Сидхен - волшебный дом, магическое пространство, наполненное магией, которое живет своей жизнью и ведет себя, словно живое существо. Обычно подчиняется одному сидхе, которого выбирает господином – тому, кто владеет наибольшим количеством магии.

Кай

Благой Двор был создан, чтобы внушать благоговение.

Кай стоял в центре Тронного зала и смотрел на Короля, пытаясь не обращать внимания на то, как холодный мрамор под ногами покрывался тонким слоем инея. Его магия реагировала на напряжение, просачиваясь наружу тонкими морозными узорами, которые расползались по полу со скоростью, выдающей волнение.

Кай сжал кулаки, заставляя магию отступить.

«Спокойно. Держи себя в руках. Ты – Повелитель Зимы, а не нервный юнец».

Зал был огромным – потолок терялся где-то в вышине, залитый переливами магического света. Стены покрывали фрески, изображающие историю Благого Двора – битвы, торжества, коронации. Высокие арочные окна пропускали дневной свет, который ложился на пол золотыми квадратами. В воздухе висел запах воска от сотен свечей и что-то цветочное – видимо, магия кого-то из фейри Природы.

Вокруг собрались представители всех кланов Благого Двора. Кай чувствовал их взгляды на своей спине – любопытные, насмешливые, сочувствующие. Кто-то перешептывался, прикрывая рот ладонью, кто-то откровенно ухмылялся. Повелитель Зимы, который так долго прожил в холодном одиночестве, теперь стоит перед Королем, как провинившийся школьник.

Унизительно.

Но что поделать – Закон Зрелости не щадил никого. Даже тех, кто предпочитал одиночество и порядок.

Король Оберон Благой восседал на троне из белого дерева, украшенном золотом и драгоценными камнями. Предводитель сидхе был высокий и величественный, с длинными серебряными волосами и холодными серыми глазами, которые, казалось, видели любого насквозь. Корона на его голове мерцала собственным беловатым светом – магический артефакт, передающийся из поколения в поколение, казалось, жил сам по себе.

Рядом с троном стояла она.

Леди Криста.

Кай постарался не смотреть в ее сторону, но это было невозможно – она занимала все пространство своим присутствием. Высокая, стройная, с белокурыми волосами оттенка морозных узоров, заплетенными в сложную прическу, украшенную бриллиантами. Платье цвета морозного инея обтягивало ее фигуру, подчеркивая каждую линию. Холодная красота, совершенная как ледяная скульптура.

И такая же безжизненная.

Криста смотрела на него с плохо скрываемым торжеством. Ее полные губы изогнулись в улыбке, которая обещала: «Скоро ты будешь моим». В глазах читалось обладание – женщина уже считала Кая своей собственностью, уже планировала, как переделает его Сидхен, вплетется в его жизнь и подчинит своей воле.

Кай почувствовал холод, распространяющийся по груди. Не магический – эмоциональный. Отвращение, смешанное с безысходностью.

«Только не она. Кто угодно, но не она».

– Кай, Повелитель Зимы, – голос Короля прозвучал гулко, заполняя зал. – Ты знаешь, зачем мы собрались?

– Знаю, Ваше Величество, – ответил Кай ровно, не позволяя голосу дрогнуть.

Оберон поднялся с трона и медленно спустился по ступеням. Когда он подошел ближе, Кай почувствовал давление его магии – тяжелое и властное, напоминание о том, кто здесь главный. Король остановился в нескольких шагах, изучающе глядя на него.

– Восемьсот лет, – Оберон произнес это задумчиво, словно пробуя слова на вкус. – Четыреста из них ты живешь один в своем холодном Сидхене. Без супруги, без наследников, без продолжения рода. Закон Зрелости был принят триста лет назад не просто так – наш народ вымирает, Кай. Каждый из нас обязан думать о будущем Благого Двора.

Кай промолчал.

Что он мог сказать? Что одиночество его устраивало? Что мысль о совместной жизни с кем-то вызывала тоску и раздражение? Что он прекрасно справлялся сам все эти столетия?

Все это прозвучало бы как отговорки.

– Мы давали тебе время, – продолжал Король, расхаживая взад-вперед перед ним. – Столетие за столетием мы ждали, что ты одумаешься, что найдешь себе пару. Но ты упрямо отказывался даже рассматривать кандидатуры. Неужели среди всех Сидхе Благого Двора не нашлось ни одной достойной?

– Я был занят своими обязанностями, – ответил Кай осторожно. – Контроль хладных территорий требует постоянного внимания. Не могу позволить себе отвлекаться на личные дела.

Это была правда. Частично.

На самом деле, он просто никогда не чувствовал потребности в ком-то рядом. После смерти матери триста лет назад что-то внутри него замерзло окончательно. Эмоции стали неудобными, мешающими. Проще было закрыться, погрузиться в работу, порядок и контроль.

Чувства – это хаос. А Кай не любил хаос.

– Отвлекаться на личные дела, – Оберон повторил его слова с легкой насмешкой. – Интересная формулировка. Но Закон есть Закон. И твой срок истек.

Король остановился, повернувшись к нему лицом. В зале повисла тишина – все затаили дыхание, ожидая вердикта.