Повелители драконов

56 Валт

Ступени мелькали перед глазами, а я едва разбирал их, уже несколько раз споткнувшись и ободрав себе руку.

Вниз. Ещё вниз. Так глубоко в скалы, насколько это возможно. В темницу, чьи камеры никогда не видели луча света. Где темнота правит коридорами, и даже самый яркий свет не способен её разогнать.

Вниз.

Глубже.

Перед глазами выросла стальная дверь, и я со всей силы ударил по ней, оставив внушительную вмятину.

– Открывай! Живо! – рявкнул я так, что эхо от моего голоса взметнулось вверх по лестнице.

Послышались поспешные шаги, скрежет ключа и скрип двери. На пороге оказался один из сторожей темницы, что тут же отшатнулся, давая мне пройти.

Схватив со стола с записным журналом и картами подсвечник, я зашагал по мрачным холодным коридорам с низкими потолками и пустыми камерами. В них уже как несколько столетий никто не томился.

– Господин Валт, я не смею вас пускать сюда… – послышался встревоженный голос сторожа, что спешно шагал за мной.

– А мне плевать, – рыкнул я.

– Я оповещу Отцов Дома…

– Оповещай.

Тот так и запнулся, явно удивлённый ответом. Но вновь зашагал за мной, бубня что–то под нос и подсказывая повороты. Но я не слушал, идя на почти незаметный запах цветов и ускоряя шаг до тех пор, пока не побежал.

Древние, да они засунули её в самую даль! Я уже подрагивал от холода, идя по запаху и развеивая вечную тьму. Наконец, запах привёл к небольшой камере с железной полкой, накрытой тонким одеялом. На нём, поджав к груди ноги, сидела знакомая фигура.

– Аеста!

Девушка чуть не упала от удивления, тут же обернувшись и сощурив глаза. Я поспешно поставил светильник на пол, пронзив взглядом сторожа и прорычав ему:

– Дай мне пятнадцать минут, и я уйду.

Тот нехотя кивнул и отошёл за угол, оставив нас наедине в спасительной темноте.

– Что ты тут делаешь?! – услышал я шёпот Аесты. Спустившись с полки и щурясь от света, она подошла к решётке, обхватив толстые прутья пальцами с чёрными ногтями.

– А ты как думаешь? – резко поинтересовался я, шагнув навстречу и осмотрев решётку. Древние, её вряд ли возможно даже расшатать!

– Пришёл на меня кричать? – не менее сухо поинтересовалась девушка, и я понял, что перегнул палку.

– Нет. Я пришёл к тебе, – уже тише ответил я, вздохнув и качнув головой. – Надо было вернуться в Рассвет… и почему я не послушал тебя?

Девушка опустила плечи, прижавшись лбом к решёткам и обессиленно опустившись на пол. Я присел напротив, смотря в её лицо, обрамлённое алыми прядями, выбившимися из косы. Её кожа стала ещё бледней, а под глазами залегли тени.

Прошло всего три дня, во время которых меня и Оюна держали взаперти, а чувствовал я себя так, словно от меня оторвали какую–то очень важную часть и сказали, что и так можно жить.

– Зачем ты пришёл? – прошептала Аеста, не смотря в глаза. – Мы ведь теперь не связаны Соглашением…

– И что? Я теперь должен на всё плюнуть и вернуться к прошлой жизни?

– А почему нет?

Я качнул головой, нерешительно сжав ладони на её ледяных пальцах и заставив поднять на себя глаза.

– Я вытащу тебя отсюда.

– Не лги. Если я и выберусь отсюда, то окажусь в темнице Клинохвостых.

Я скрипнул зубами от правоты её слов.

– Они забрали Древних, Валт… сковали их цепями, что бы они даже рыкнуть не смели, – почти с отчаяньем прошептала девушка. – Зачем они им?

– Вейлин считает, что Клинохвостые пытаются возродить Древних, – негромко признался я. – Видимо, они думают, что получив тебя, получат и мощь Древних.

– Но какая здесь выгода для Острозубых?

– Такая, что они будут союзниками, а не врагами.

Аеста не сдержалась и хрипло рассмеялась, и из её глаз вдруг потекли слёзы. Я тут же протянул руку через прутья, аккуратно стерев мокрые дорожки с щёк. Её кожа была ледяной, и стащив с себя куртку, я просунул ей. Помедлив, Аеста всё же приняла её, закутавшись и зажмурив глаза.

– Я не хочу, Валт… я не хочу сидеть здесь. Не хочу отправляться к ним… – прошептала Аеста, жмуря глаза. – Мне страшно… нас уже ничего больше не связывает, и ты теперь не рядом…

Сердце в груди отчаянно сжалось, слыша хриплый голос девушки и видя на её щеках всё новые и новые слёзы. Она задыхалась, пытаясь стереть их и качая головой. А я не мог даже обнять её, сидя по другую сторону от решётки.

Слабый, жалкий и ничтожный. Я так мечтал избавиться от девушки и Соглашения, что когда это произошло, хочу, что бы она оставалась рядом.