Повелительница Ястреба.

Часть двенадцатая

 — «Лошадь стоит в конюшне, — медленно, торжественно выговорил мальчик. — Птица сидит в гнезде. Птица летит. Дерево растет в лесу. Лодка плывет по воде. Орех на дереве. Мальчик…» — Он нахмурился и, гадая, полувопросительно сказал: — В амбаре?
   Ромили коротко и чуть слышно хохотнула:
   — Думаю, он, как и ты, с куда большим удовольствием прибежал бы туда, но это неправильно. Посмотри, какая первая буква? Назови ее.
   — «Мальчик на кухне, — мрачно буркнул Раэль. — Хлеб поставлен…» В миске?
   — Раэль, ты опять угадываешь. Читай, что написано. Ты же знаешь эту букву.
   — «Хлеб поставлен в печь».
   — Правильно. Теперь на следующей странице. Отсюда…
   — «Повар печет хлеб. Крестьянин…» — Он запнулся, подвигал губами. — Собирает?
   — Правильно, продолжай.
   — «Крестьянин собирает орехи. Солдат скачет на лошади. Конюх седлает коня». Роми, когда же я научусь читать что-нибудь интересное?
   Девушка вновь рассмеялась.
   — Когда ты хорошенько запомнишь все буквы. Теперь давай посмотрим твою тетрадь. Так, вот ты написал буквы… А что же они у тебя все вкривь и вкось? Переваливаются с боку на бок, как утки… Они ведь должны стоять ровно, прямо, как солдаты в строю. Вот взгляни на образец, здесь писала Калинда…
   Мальчик перевел умоляющий взгляд на старшую сестру.
   — Хорошо, я скажу домне Калинде, что ты выполнил задание.
   — Мы побежим на конюшню? — шепотом спросил Раэль. — Роми, тебя уже выпороли за то, что ты приручила ястреба? Я слышал, мама говорила отцу, что он обязан принять меры.
   «Не сомневаюсь в этом», — подумала Ромили про себя. Обидело другое — леди Люсьела могла бы не вести подобные разговоры при сыне. Мачеха не любила ее.
   — Нет, — также тихо ответила девушка. — Меня и пальцем не тронули; папа сказал, что я поступила правильно. Если бы не я, мы бы потеряли верина, это очень редкая и дорогая птица, а наша ястребица почти умирала от голода.
   — Как же тебе удалось? Можно я тоже когда-нибудь приручу ястреба? Они такие страшные, просто жуть берет…
   Последнюю фразу мальчик произнес громче, и домна Калинда тут же подняла голову.
   — Раэль, Ромили, вы там занимаетесь?
   — Да, местра[8], — вежливо ответила Ромили. — Он уже закончил. Прочитал две страницы — и всего раз ошибся.
   — Ты же знаешь, Ромили, что недопустимо перешептываться и хихикать, когда занимаешься делом, — устало сказала гувернантка. — Раэль, покажи мне свою письменную работу.
   Увидев корявые буквы, она нахмурилась.
   — О, какой ужас! Такой большой мальчик, как ты, должен писать аккуратно и красиво. Садись и возьми ручку.
   — Я не могу, — надулся Раэль. — У меня голова болит.
   — Если у тебя болит голова, то мне придется сказать твоей матери, что тебе сегодня не следует кататься верхом.
   Она едва заметно улыбнулась.
   Раэль помрачнел и вновь уселся за парту, что-то буркнув про себя, схватил ручку и начал переписывать буквы. Вскоре, сам того не замечая, высунул кончик языка…
   — Мэйлина, ступай и отмой пальцы от чернил. Ромили, принеси свое вышивание… Захвати также сестрино, — распорядилась воспитательница и склонилась над мальчиком.
   Ромили с мрачным видом направилась к буфету и достала с полки две корзинки с вышиванием. Девушка вздохнула — с ручкой она научилась управляться, почерк у нее ровный, красивый, а вот иголку в руках держать не могла.
   — Сейчас я еще раз покажу вам новый шов, — сказала Калинда и, не выдержав, зажала руку мальчика своими пальцами, пытаясь выровнять выводимые буквы.
   Тут Ромили укололась иголкой и ойкнула.
   — Это просто позор, Ромили. Тебе уже скоро пятнадцать, совсем невеста, а не можешь научиться обращаться с иголкой… Ну, Раэль, если очень постараешься, то все может получиться куда лучше, поверь мне!..
   — Может, лучше оставить его в покое? — робко заметила Ромили.
   Калинда метнула на нее недоуменный взгляд, потом вновь занялась мальчиком.
   — Ну, что ты здесь написал?
   Ромили приблизилась и осторожно заглянула в тетрадь. Написанное сразило ее, как, впрочем, и гувернантку.
   «Я очень хочу, чтобы мой брат Руйвен вернулся домой».
   — Немедленно порви это! Быстро!.. — приказала Калинда, и, не дожидаясь исполнения, сама вырвала листок и смяла его. — Если твой отец увидит… Ты же знаешь, он строго-настрого запретил упоминать его имя. Он забыт, его больше не существует.
   — Я не упоминал, — ответил мальчик. — Я просто написал, что пришло в голову. Все равно он мой брат, и я буду говорить то, что хочу. Руйвен, Руйвен, Руйвен — ты где?
   — Тихо, тихо, Раэль! — воскликнула Калинда. — Мы все… — Она словно споткнулась и замолчала, однако Ромили ясно услышала, как воспитательница закончила фразу про себя: «Мы все скучаем по Руйвену». Уже понизив голос, Калинда добавила: — Хорошо, можешь закончить с правописанием и заняться верховой ездой.
   Раэль тут же зашвырнул букварь в парту и помчался к двери. Ромили с завистью поглядела ему вслед, потом с мрачным видом принялась разглядывать вышивание. После долгой паузы Калинда наконец подала голос: