Повелительница Ястреба.

Часть двадцать третья

Ромили открыла дверь и только было собралась выйти в коридор, как споткнулась о корзину, стоящую у ее порога. В ней лежали подарки, которые мужчины семьи обычно дарили матерям, сестрам, дочерям. Отец ее на этот раз был очень щедр — Ромили втащила корзину в комнату, порылась в ней, достала яблоко и обычные сладости, рассовала все по карманам. Пригодится на охоте… Потом подумала и добавила сладостей, чтобы угостить при случае Дарена и Алдерика. Да, но около двери стояли еще две корзины поменьше. Одна от Дарена? Такая маленькая, неряшливо оклеенная бумажными лентами. Нет, это от Раэля… Как раз такие мальчик пытался развесить в классной комнате. Она снисходительно улыбнулась, разорвала бумагу. Внутри оказалась горсть орехов… Батюшки, он же сэкономил их, не стал доедать десерт. Какой он хороший, ее меньший братишка! На мгновение она поддалась соблазну — может, и его взять с собой на сегодняшнюю охоту? Потом, поразмыслив, решила не рисковать и не гневать мачеху. Она сделает ему сюрприз попозже — приготовит что-нибудь вкусненькое… Последнюю корзинку девушка не стала трогать.
   Ромили вышла в коридор и присоединилась к Дарену и Алдерику, которые ждали ее в дверях. Во дворе уже собралась свора собак. Молодые люди вышли во двор и направились на конюшню.
   По пути Дарен сообщил:
   — Я сказал отцу, что сегодня утром мы отправимся на охоту с ястребами. Он разрешил тебе, Алдерик, взять его птицу.
   — Он очень добр.
   — А ты какого возьмешь? — спросила Ромили.
   Брат поднял на нее глаза и усмехнулся:
   — Ты же знаешь, какой я охотник. Да и не по сердцу мне это развлечение. Если отец в конце концов будет настаивать, чтобы я занялся одним из этих страшилищ, я все равно откажусь, но думаю, по случаю праздника он не станет беспокоить меня.
   Юноша произнес это таким горьким тоном, что Алдерик, взглянув на него, сказал:
   — Мне кажется, он считает, что тебе это пойдет на пользу.
   — О, не сомневаюсь.
   Ромили посадила Пречиозу на луку седла. Села на коня, решив: чему быть, того не миновать, и если отец захочет наказать ее, то, значит, такова судьба. Она покорно склонится перед его волей.
   Зато какая радость вновь ощутить прохладный утренний ветерок, отдаться широкой размашистой рыси Ветрогона, чувствовать, как напряглась ястребица. Птица словно бы сознавала, что сегодня ей предстоит что-то необычное.
   Всадники поднялись на один из ближайших холмов и огляделись. Облака в небе таяли на глазах. Было тихо, только чуть слышно похрустывал под копытами коней тончайший налет инея.
   — Куда мы поскачем, Дарен? — спросил Алдерик. — Ты, должно быть, хорошо знаешь эти места.
   Дарен невесело рассмеялся:
   — Лучше спроси у Ромили. Какой толк меня пытать?
   Удивленная резкостью его тона, девушка подняла глаза и перехватила, взгляд брата, брошенный на друга. Взгляд многозначительный, предостерегающий… Заметив, что сестра насторожилась, он быстро добавил:
   — Моя сестричка, лорд Насмешник, лучше меня разбирается в местных охотничьих угодьях и ястребах.
   — Лучше всего добраться до дальнего выпаса. Там мы сможем выпустить Пречиозу. Никто не помешает… К тому же там полно птиц и мелких животных — они так и шныряют в зарослях.
   Через некоторое время всадники вновь остановились на возвышенности — перед ними открылась широкая, чуть вытянутая холмистая равнина. Густые травы волнами колыхались под свежим утренним ветерком, то тут, то там были разбросаны ягодники, низины заросли кустарником. Невдалеке пасся небольшой табун — лошади спокойно щипали сочную траву. Наступила долгожданная пора, когда все в природе пустилось в рост и, набрав силу, зацвело, заколосилось. Раздолье для насекомых — даже на вершине холма воздух звенел неумолкаемым стрекотом кузнечиков. Вожак табуна захрапел, резко вскинул голову и долго стоял, оглядывал равнину. Зыркнул глазом на всадников, что застыли на холме, потом громко, по-хозяйски, всхрапнул и принялся щипать траву. Люди начали спускаться в долину, и в этот момент маленькая лошадка, что паслась в табуне, вскинула голову, заржав, и мелкой рысцой поскакала в их сторону. Ромили засмеялась, соскользнула с седла и бросилась ей навстречу. Ростом кобылка была девушке по плечо.
   — Это Энжел, — объяснила Ромили спутникам. — Родилась прошлой зимой… Я кормлю ее огрызками яблок — она к ним так привыкла… Нет, нет, Энжел, это мой завтрак. — Ромили принялась отталкивать лошадиную морду, которая упорно лезла в карман. Делать было нечего — девушка обреченно глянула на молодых людей, достала нож и отрезала от яблока маленький кусочек.
   — Больше не дам, — чуть построже заявила Ромили, — иначе у тебя разболится живот. — И кобылка, словно догадалась, о чем идет речь, помахала головой и, перебирая стройными ногами, помчалась обратно. — Поторопитесь, иначе старый Винди пристанет к нам, — смеясь, сказала Ромили. — Он пасется где-то здесь. Теперь он совсем постарел, и кобылы не обращают на него никакого внимания. Зубы сточились, уже и траву жевать не может. Его должны были усыпить этой весной, но отец решил — пусть погуляет последнее лето, потешится, надышится свободой, а на пороге зимы уйдет навсегда. Холодов ему уже не осилить, зачем мучиться…