Повенчанные небесами, или Моя маленькая тайна

Глава 3

Юлиана

Я не ощущаю вибрации. Совсем. Даже внутренности перестали прыгать вверх-вниз. Сижу и боюсь дышать. А вдруг… это уже всё? Но нет. Я слышу голоса, могу пошевелить пальцами на руках и осторожно пытаюсь ногой нащупать свои туфли, которые сняла, когда мы взлетели. Кажется, они куда-то сдвинулись, когда самолёт сильно накренило. Но искать свою обувь по салону самолёта – самое меньшее, что меня сейчас волнует. Делаю вдох и чувствую запах мужского парфюма. Свежий, морской и такой… будоражащий. Приоткрываю глаза и вижу своего соседа, наклонившегося через меня. Как же обалденно от него пахнет, что я украдкой вдыхаю ещё раз, чтобы насладиться сполна.

– Мы выбрались, да? – спрашиваю. И, вместо того чтобы выглянуть самой в иллюминатор, как заворожённая, рассматриваю мужчину.

– Да, – отвечает, и мой взгляд сцепляется с бархатом его глаз.

– Правда? – Мне хочется сказать что-то другое, но от радости, что всё позади, не могу выразить словами то, что чувствую сейчас. Облегчение, радость – это лишь песчинка того, что творится в моей душе. От понимания, что нагаданное предсказание, которым пугали меня всю мою жизнь, не сбудется, слёзы счастья сами текут по щекам. Губы дрожат, пытаясь изобразить улыбку, но выходит криво. На самом деле мне хочется разрыдаться, выпустить эмоции, но приходится сдерживать их, чтобы не выглядеть совсем уж истеричкой в глазах этого мужчины.

– Правда… – Музыкой звенит в моих ушах его голос.

Он проводит большим пальцем по моей щеке и мягко стирает следы от недавних слёз. Это так трогательно и чувственно, что я опять забываю дышать. От почти невесомого прикосновения чувства затопляют сильнее, эмоции переполняют, и мне просто необходимо их разделить с кем-то, иначе сама я не справлюсь. А когда моих губ касаются мягкие, тёплые и такие нежные губы, я с радостью отдаю всё то, что творится в моей душе. Со всей горячностью делюсь своими, вырвавшимися из-под контроля эмоциями, и с упоением ловлю новые, совершенно незнакомые мне ощущения, находясь на грани умиротворения и эйфории.

Наверное, целоваться с первым встречным, не самый разумный поступок. Но этот совершенно незнакомый мужчина, державший меня за руку в самые страшные в моей жизни минуты, намного ближе, чем это есть на самом деле. То недолгое время, проведённое вместе, сблизило нас настолько, словно мы знакомы много-много лет. Хотя я даже не знаю, как его зовут. Ситуация настолько абсурдна, что не укладывается в голове, и я совсем не уверена, что хочу сейчас об этом думать. Главное, что мы живы, а гроза осталась позади. А ещё, это самый необыкновенный поцелуй, который я не смогу забыть. Как и свой первый полёт.

Чувствую лёгкое разочарование, когда его губы отпускают мои, и поднимаю затуманенный, просящий взгляд. Это невозможно объяснить, но я сама тянусь и слышу собственный стон, когда он снова припадает к моим губам. Я готова умереть от этого поцелуя, лишь бы он не прекращался.

Мы оба отстраняемся, когда начинает не хватать воздуха. Жадно и рвано дышим почти в унисон. Поза жутко неудобная, а ещё мы не одни. Но почему-то об этом я совершенно забываю. Сердце бьётся как птица в клетке. Ему тесно в груди, и меня опять переполняют эмоции через край. Мы молчим. Оба. Слова излишни.

– Да пребудет с вами счастье, – раздаётся рядом. – Отныне и вовеки веков. Пред Богом открылись ваши души, и сами небеса дали вам своё благословение…

– Смотрите! Радуга! – раздаётся громко детский голос, и мы, не сговариваясь, устремляем свой взгляд на это чудо.

Радуга огромна. Такой, я никогда раньше не видела, и это поистине завораживающее зрелище. Здесь, на такой высоте, когда ты абсолютно беззащитен, всё воспринимается совсем по-другому. Ярче, глубже, сильнее. Я не знаю, почему Дана называла перелёты самым мучительным временем. Это невероятно, когда смотришь на то, чему не можешь найти никакого объяснения. С точки зрения физики они, конечно, есть. Но сейчас я готова верить в чудо, а не в какие-то там физические процессы.

– Повенчанные небесами, – произносит кто-то сзади. – Это так романтично…

Не уверена, что эти слова сказаны в наш адрес, но мой незнакомец сжимает мои пальцы, давая понять, что тоже их слышал. Становится неловко, но почему-то это совершенно неважно. Я смотрю в бархатные глаза и улыбаюсь. Мужчина притягивает меня за плечи и прижимает к своей груди.

– Я же говорил, что всё будет хорошо, – произносит проникновенно, затрагивая самые дальние уголки души, и я уверена, что теперь всё будет хорошо.

– Спасибо, – шепчу чуть слышно, и закрываю глаза, слушая, как бьётся чужое сердце.

Мне нужно время, чтобы прийти в себя, но пока я не хочу этого. Мне хорошо и тепло в этих объятиях. А ещё, мне нужно найти свои туфли.

Богдан

Тёплое дыхание незнакомки касается моей груди, проникает внутрь и разжигает там настоящий пожар. Моё сердце щемит и разрывает на части. Вдыхаю пьянящий запах волос и совершенно не хочу думать о том, что скоро этот краткий миг, подаренный судьбой, исчезнет как наша радуга.

ОН снова решил надо мной посмеяться. Дать почувствовать, каково это – дышать счастьем, и… отобрать. Чтобы в душе осталась пустота и могильный холод. Это настоящая насмешка небес – встретить её сейчас, когда… Отгоняю от себя непрошенные мысли и ворую у судьбы свой кусочек рая.

Через динамики доносится объявление, что полёт подходит к концу, и мы приближаемся к конечному пункту нашего назначения. В салоне всё оживает. Народ делится своими впечатлениями и эмоциями, выражает восхищение и благодарность стюардессам и экипажу, слышится много добрых слов. Я же дышу через раз, держу в объятиях затихшую незнакомку. Спина затекла, но я боюсь пошевелиться, чтобы только продлить этот сладкий миг.

– Задремала? – спрашивает священник.

Просто киваю, но этого оказывается достаточно, чтобы разбудить мою спутницу.

– Ой. Прости…те, – шепчет смущённо и садится прямо. Выглядывает в иллюминатор. – Мы уже близко?