Повенчанные войной

7. Расставание

Небольшой городок. Крохотная станция, где остановился для пополнения запасов и приема очередной партии раненых, санитарный поезд. Начали такие ходить с конца июня, практически с первых дней войны.

Кресты медицинские на вагонах должны были защитить от вражеских налетов. Раненые угрозы не представляют. Международная конвенция, вроде как, запрещала бомбежки по санитарным поездам. Только вот, на сколько соблюдалась та…

- Маша, пожалуйста, береги себя, - крепко обнимая молоденькую женщину, которую отправлял с санитарным поездом в глубь страны, скороговоркой ронял Дмитрий. – До Смелы доберись. Родителям весточку отнеси. Я написал там все. Примут тебя. Хорошие они у меня. После войны свидимся, обещаю. Обязательно поженимся.

- Если живы будем, - в ответ обнимая молодого человек, сквозь сдерживаемые с трудом слезы, шептала очаровательная девушка с красивыми, серыми глазами, смотрящими на мир с тревогой.

Впрочем, все тогда застыли в тревожном ожидании. Второй месяц войны. Страшное слово ворвалось в жизнь советского народа утром 22 июня 1941 года. И, кажется, собиралось задержаться на долго.

- Будем, - уверенно прозвучал в тот момент голос Димы, еще раз крепко обнявшего девушку. – И я обязательно найду тебя. Дождись только. Ради тебя всем смертям на зло, живым останусь. Месяц-два, как закончим врага гнать с нашей земли, вместе будем. Люба ты мне, Маша…

В тот момент никто еще не знал, даже предположить не мог, что погонят врага еще не скоро. Что враг пришел топтать советскую землю не на месяц-два, на несколько лет. Тяжелые будут эти годы. Для всех. И для тех, кто с оружием в руках на защиту встал родной земли. И для тех, кто в тылу для защитников работать будет…

- Страшно мне, - прошептала, за шею его крепко обнимая, Маша. – Предчувствие нехорошее, Дима.

- Давай без бабских придумок, - попросил в тот момент, к себе в то же время, крепче прижимая. – Устала ты просто. Сейчас в поезд сядешь, в себя придешь, - уверенно произнес Дмитрий.

- Некогда там будет в себя приходить, - головой отрицательно покачав, возразила. – Раненых много. И наши еще добавились. Лишними руки не будут. Лечить не умею, помочь в чем другом смогу.

Не собиралась сидеть, ничего не делая. Каждый сейчас стремился в силу своих возможностей помочь.

- Дима, отблагодарить мне тебя как? – спросила вдруг, в недоумение приведя молодого человека.

- Благодарить за что собралась? – не понял сразу.

Расставание в напряжении самого держало. Страх отступать не желал. За неё страх. За ту, которая ему доверилась и самое ценное свое отдала. Только вида не показывал. Как мужчина, солдат, права не имел. Сильным быть обязан.

- За помощь тогда, на дороге, когда под бомбежку попали, - негромко продолжала Маша, на лице его взгляд задерживая. - Жизнью я тебе, Дим, обязана. И потом, что не оставил. Не выжила бы я без тебя.

- А вот ерунду не говори, помогли бы. Сейчас по-другому никак, - заверил, обнимая, крепче к груди прижимая. Что ж за беспокойство-то самого съедать начало. Всё, завершаться с прощанием надо. – Береги себя, Машенька, - повторил, губами её губ коснувшись.

Смутилась, что на людях. Но не оттолкнула. В объятиях задержалась, к груди прильнув. Может… последний раз… Словосочетание-то страшное какое…

- И ты себя, - прошептала, как поцелуй закончился. – За всё, правда, спасибо. Помнить тебя буду, сколько жива останусь. Женой твоей стала бы, если бы попросил, - добавила, отстраняться начиная.

Слезы на глаза навернулись. Расплакаться побоялась. Не нужно ему сейчас слезы ее видеть. Ни к чему. О другом думать надо. К поезду бросилась, который длинным гудком оповестил об отходе от станции.

- Дождись, - попросил Димка, руку её в своей удерживая всего на секунду. – Я обязательно вернусь, Маша, - добавил, в вагон подсаживая девчонку. - В Смеле ждать тебя буду, в парке. После войны. Приходи обязательно! – пытаясь перекрыть очередной гудок паровоза, крикнул в след начавшему набирать скорость поезду.

Вслед смотрел, пока последний вагон поезда вдали не растворился. Неспокойно на душе было. Предчувствие. Будь оно неладно. Что могло случиться-то, в самом деле? Поезд – санитарный. Четко обозначенных, даже с воздуха видно…

Маша, сколько можно было, в тамбуре стояла, за поручень держась, выглядывала. Насмотреться на него хотела. Запомнить, если виделись последний раз. А вдруг. Гнала дурные мысли, как просил, да совсем не думать не получалось.

Времени всё ничего прошло, как самолеты в небе вражеские появились. Команда:

- Воздух! Ложись! – последовала.

Но самолеты мимо прошли, вслед поезда направившись. Быть того не могло. Санитарный. Беспомощные там люди, бойцы, медперсонал. Женщины в основном. Почувствовал Димка, как сердце вдруг защемило…