Поверенная 19 века

Глава 6

Чем дольше я размышляла над своим положением, тем более склонялась к тому, что одна я не справлюсь с ситуацией. Мне нужна помощь. И единственный, кто может ее оказать, – это Глафира.

Да, она доброжелательно отзывается о тиране. Но и меня жалеет. Понимает, насколько я страдаю. С ее слов выходило, что она знает меня с рождения. Мы из одной деревни, где все между собой родня. Ее отправили вместе со мной выходить замуж.

Осталось выработать стратегию поведения и разговоров с ней. Перетягивания на свою сторону.

Дни протекали по одному сценарию. Утром я просыпалась под бубнеж старухи. Она стояла в углу, напротив икон, крестилась, читала молитвы и кланялась в пояс. Только после этого начинались дела по дому. Вечер заканчивался также молитвами. Глафира вычитывала их, крестила меня на ночь и уходила к себе.

На следующее утро я начала кампанию по перетягиванию ее на свою сторону.

– Глафира, а ты знала моих родителей?

– Еще как знала. Крепкая у тебя семья. Отец тот богом в макушку целованный. Все у него в руках спорится, за что не возьмется. Будь то телегу починить, или роды у коровы принять. – взбодрилась тут же старуха. Мечтательно растянула рот в улыбке и начала рассказывать.

– А матушка твоя, никто ни разу не видал ее без работы. То избу метет, то за скотиной ухаживает, то белье починяет. Мастерица на все руки. И это при осемнадцати детях. Правда пятерых Господь к себе призвал. – печально опустила она голову.

Ничего себе плодовитость! Задохнулась я от услышанного.

– А между собой как отец с матушкой жили?

– Ладно жили. Да и сейчас живут, летом то у них забот многуще, почитай лето - год кормит. А по осени, как закончат с урожаем, так приедут тебя навестить. Телегу припасов привезут. Грузди хрустящие, соленые, проложенные березовыми и смородинными листьями в боченках, клюква, брусника, моченые яблоки, свежие крепкий, соломой проложенные в ящиках. Те до самых холодов храниться будут. Капуста, морковь, брюква, репа, все мешками. Нам до следующей осени хватит запасов. Солонину в бочках.

Постойте. Это что же получается? Мои родители, ну той, в чьем теле я оказалась, кормят всю мою нынешнюю семью? Удобно муженек устроился, однако. Широкий жест сделал? Девку из деревни в город вытащил? А ничего, что тем самым обеспечил себя бесплатной едой? Это получается, что не я ему обязана за переезд, а он мне, вернее моим родителям. Запомню. И вверну при случае.

Но старуха уходила от главного в разговоре, и мне приходилось ее постоянно возвращать.

– И отец тоже бьет матушку?

Попала! На лице Глафиры промелькнула презрительная гримаса, она чуть сморщила нос и отвернулась в сторону.

– Батюшка твой строг. Бывалоча как скажет крепкое словцо, да по столу кулачищем ударит, так все на лавках и подпрыгнут. Но чтобы руку на матушку поднимал? Отродясь такого не бывало. Да и в Уське нашей никто этим не грешит. – сказала, и рот рукой прикрыла. А сама ширк испуганными глазами на меня. Услышала ли я, как она проболталась? Еще как услышала!

Но сейчас давить на старуху не буду.

– А сестры, братья мои что? В деревне остались? – перевела разговор на безопасную для старухи тему.

И она ухватилась за спасительную соломинку, пустившись в разговоры о моей семье.

Большая половина моих кровников, в настоящее время живут своими семьями. Замуж повыходили, женились. Все по очереди. Не так чтобы младшую первой выдали, нет. Сиди и дожидайся своего. Ну и что с того, что приданое давно приготовлено, и родители жениха все пороги обили? Порядок для всех един.

При этом Глафира не без гордости говорила, что только мне удалось в город выбраться. Почитай барыня, по сравнению с деревенскими. Не нужно от зари до заката гнуть спину в поле, под раскаленным солнцем или в дождь. Мошка в глаза не лезет, комары да оводы не кусают. Красота!

Самая большая забота у деревенских, весной да осенью. Весной требуется землю перепахать и все высадить. Сначала на хозяйском наделе, а уж потом на своем клочке земли.

Осенью, как я поняла с ее слов, им и спать некогда. Еще по темноте бегут в лес, собирать грибы, ягоды, травы. Едва вернулись – работать на барина, собирать урожай, сортировать, отвозить для сохранения на зиму. А третья смена – на своих огородах.

Слушала ее рассказы и преклонялась перед этими людьми. Меня поход за грибами, в свое время изматывал. До вечера лежала, приходила в себя. А ведь не пешком до леса пять километров идти, а на машине. Нет, все же насколько крепкие люди! Конечно, много значит привычка и закалка. Да и о лени они слыхом не слыхивали. Но все же… Отчасти можно согласится с Глашей – повезло мне попасть в тело городской жительницы. А окажись я крестьянкой? Даже думать не хочется, через что мне бы пришлось пройти.

Вот зимой в деревнях сплошной отдых. Знай ходи по гостям, делись байками. Кто побогаче, выбираются на ярмарки. Продавать лапти, лукошки, свистульки, другие предметы народного ремесла. Правда до того их с самой осени изготавливают. Но то же не в поле с утра до вечера.

Женщины прядут шесть. Летом не до того, хоть и стригут овец весной. А еще в каждой второй избе ткацкий станок. Сами ткань заготавливают. Не покупать же в городе? Затем обшивают всю семью. Потом до весны заняты вышиванием рубах да сорочек. Одним словом, всю зиму сидят сложа руки, толком работой не заняты.