Поверенная 19 века

Глава 8

Ярость тут же схлынула с лица убийцы. Взгляд заметался по комнате, плечи расслаблено опустились.

Когда же священник зашел, то тиран склонил голову и смиренно подошел к тому на благословение. Только руки, сложенные лодочкой продолжали трястись, выдавая его с головой.

Пастырь кинул быстрый взгляд на его руки, затем задержался на мне. А после, как не в чем ни бывало, перекрестил домашнего тирана и подал свою руку ему на благословение.

Поп, а именно этим словом я окрестила его, словно сошел со страниц сказки Пушкина. Розовощекий, рыжий, лохматая борода и взъерошенные волосы, разметавшиеся по плечам. Черная ряса обтягивала огромных размеров живот, пояс завязан под ним. А сверху на длиной цепочке покоится золотистый крест. Возрастом он был, не знаю, за пятьдесят, это точно.

– Вижу вымолили тебя родные? – обратился он ко мне.

Мужинек в это время ужом скрылся за занавеской.

– Да, батюшка. – склонила голову и сложила ладони, как это только что делал убийца. Язык не попорачивается назавать его мужем.

А еще мне страсть как интересно узнать, как развернулись бы события, не появись священник. Ударил бы меня этот? Вполне может тому статься, что и сдержался. Но впредь нельзя быть такой неподготовленной. Нужно придумать для себя защиту. Хоть ту же самую сковороду. Он на меня с кулаком, а я в ответ чугунной защитницей. Потому как я показала гонор. Считай объявила ему войну. И сдается мне, что такую вольность он мне еще припомнит.

– Глаша сказала, что ты желаешь исповедаться и причаститься Святых Христовых Таинств?

– Исповедаться? – я натурально выпучила глаза. – Мне не в чем исповедоваться. Не я же себя избила.

– Тут дочь моя нет твоей правды. Ведь не угодила ты мужу своему. – склонил он голову на бок и прищурился, хитро глядя на меня.

– И поэтому меня следовало забить до полусмерти?

– Ну что ты такое говоришь? Кстати, муж твой, Петр. Каялся. Ой как он каялся. – цокал языком поп и качал головой из стороны в сторону. – Я ему епитимию наложил, десять земных поклонов. Так он двадцать отвесил. Вот как каялся! – поднял указательный палец вверх.

Земные поклоны? Да вы издеваетесь? Его на дыбе распять надо, кости переломать. А тут десять земных поклонов. Постойте, если я правильно помню, то кающемуся следует опуститься на колени, коснуться лбом пола и выпрямиться. Легкая разминка для поддержания здоровья. Разве это наказание за то, что он со мной сделал?

– А передо мной? Он должен покаяться? – не отступала от своего.

– А ты? Ты просила у него прощения? Ведь все от жены исходит. Вот встречает меня матушка Мария. И так она вся светится радостью при этом. Словно я для весь свет в этом мире. – мечтательно затянул поп. – И мое сердце тут же к ней тянется. Хочется добрым словом ее порадовать, гостинец подарить.

Да вы все сговорились? Почему я должна просить прощения за то, что муж избил?

– Я вот давеча зашел и увидел мужа твоего в полном смирении. А ты нет. Ты вон какая гордая орлица. Восседаешь на кровати, поглядываешь свысока, а разве такой надлежит быть жене?

Глафира! Уводи попа. Пока я ему не рассказала правду жизни.

– Нет в тебе смирения перед богом и почтения перед мужем. А раз так, не могу я тебя причастить. Молись, матушка, чтобы господь наш просвятил душу твою светом своим. – поп повернулся к иконам и перекрестился. – Проси прощения у Павла. Да вместе ко мне и приходите.

Шах и мат!

Поп повернулся и кивнул Глафире, дескать я закончил.

Она тут же рассыпалась в приглашениях.

– День сегодня не постный, отведайте батюшка, чем бог послал, не побрезгуйте.

И естественно тот не побрезговал. Потому что аромат жареного мяса сбивал с ног. Он окутал все пространство. А к нему примешивался запах чеснока, специй и еще чего-то невыносимо вкусного.

На этом они ушли, а я осталась в гордом одиночестве. Безусловно, мне хватило бы сил пойти с ними, но это значит, что я полностью окрепла. А такой радости ненавистному муженьку я не доставлю.

Только спустя полчаса, если не дольше, Глафира принесла мне суп и кусок пирога с зеленым луком и яйцом. А мясо где? Поп на пару с извергом съели?

Потом разберусь. Пока же мне нужны силы. Поэтому съела весь суп, без остатка, и заела пирогом с квасом. Жизнь заиграла другими красками. На смену гневу пришла нега.

– Полежу немного. – оповестила свою сиделку.

Но мне было не до отдыха. Считай первое боевое задание я с треском провалила. Хотела же прикинутся овечкой, а все тиран. Не вовремя пришел и вот результат. А сам выкрутился. Собака хитрая!

Но ничего. Проиграна первая битва, а не все сражение. Хотя мне и правда, следует держать себя в руках. Как говорится, со своим уставом, в чужой монастырь не ходи. Нужно начинать ассимилироваться в угоду окружающим, чтобы добиться желаемого.

– Не узнаю я тебя Марьюшка… – со своего сундука со вздохом произнесла Глафира.

– Все болезнь… – прикинулась дурочкой в ответ.

– Ране ты была тихая, молчаливая, только молилась да плакала иногда.