Поверенная 19 века

Глава 9

– Милая моя, родная!

Я откинула одеяло и, как была, босиком кинулась к ней.

Упала на колени, гладила по голове, тощим рукам и узловатым пальцам.

– Не плачь, нет у меня ближе тебя никого, не хотела тебя так… да переполнило меня изнутри. Прости, прости моя хорошая.

Не заметила сама, как по щекам потекли горькие слезы обиды. За ту, что прибил безнаказанно муж. За детей ее, что, считай, сиротами остались. За несправедливые обвинения, со всех сторон обрушившиеся на мою голову.

И тут старуха сползла с сундука, встала на колени и натурально ударилась головой об пол.

– Прости меня, Марьюшка. – Бам! – очередной удар об пол лбом. – Приставлена к тебе оберегать, холить и лелеять ягодку мою. – Бам! – А вместо того предала я тебя!

Затем последовала череда поклонов и громкий вой:

– Век себе этого не прощу!

Она же так насмерть убьется? И с кем я буду убегать от тирана?

Я перехватила ее за плечи и с силой обняла, прижала к себе. Только бы больше не билась об пол. А сама реву не на шутку. А все оттого, что почувствовала впервые за время пребывания в этом мире искреннюю поддержку. Несмотря на заведенные правила и домострой проклятый, старуха не предала меня, да немного отклонилась, наслушавшись того же попа, но вспомнила что-то глубинное, сакральное. Это не объяснить словами, это связь внутри, что не разорвать, не разрубить. Она навсегда связывает родных людей, что бы между ними ни произошло.

– Прощаю, прощаю, моя родная, да и зла не держала никогда на тебя, – жарко шептала ей в ухо. – И ты меня прости и помоги. Спасителем заклинаю.

– Марьюшка-а-а-а-а… – продолжала в голос выть старуха.

Сколько мы так простояли на коленях, крепко обнявшись и обмывая наше горе слезами? По времени не скажу. А по ощущениям – до той поры, пока вся накопившаяся внутри гадость слезами не вышла.

Затем мы помогли друг другу встать, уселись, сцепив руки, на сундук. Носы разбухли, дышать обе не можем. Лица от слез распухли. Но внутри тишина. Нет между нами обид и недоговоренностей.

– Поможешь мне? – я первая начала разговор.

– Помогу. Грех на себя возьму. Я старая, а ты меня потом отмолишь.

– Ты о чем? – Внутри шевельнулись нехорошие догадки.

– Изведу изверга, пока он тебя не убил.

Я повернулась и уставилась на нее как в первый раз. Серьезно? Она готова его убить? Вот это старушка! Пожалуй, повезло мне с ней. Но мы пойдем другим путем.

– Не стоит душу об этого марать. Пусть живет и мучается. У меня другой план. Давай заберем детей и уйдем от него.

Старуха вытаращилась на меня ровно так, как только что я смотрела на нее. Видимо, убить гада она посчитала делом простым, обыденным, а уход от него – немыслимым.

И упреждая вопросы, я выставила вперед ладонь и продолжила:

– Я работящая. Да, на первое время нам понадобятся деньги. Но мне нужно только пройтись по ярмаркам, торговым рядам, посмотреть, чем торгуют, и я непременно придумаю что-нибудь свое. Верь мне. Уже к дочкиному дню рождению будем с деньгами и в безопасности. То есть вдали от тирана, – я поправилась на последней фразе, потому что Глаша как-то странно на меня глянула.

– Немного денег у тебя есть. Ентот выдает тебе каждый месяц на продукты по десять рублев. Сейчас самое начало месяца. Почитай, все деньги в сохранности.

Оп-па! Посыпались хорошие новости. Осталось узнать ценность денег. Но с другой стороны, десять рублей на месяц… Наверняка это хорошие деньги.

– Так ты согласна?

Старуха слезла с сундука, повернулась к иконам, три раза перекрестилась и, повернувшись ко мне, произнесла:

– До гробовой доски буду рядом с тобой, все сделаю, чтобы искупить вину свою, предательство…

– Проехали, – я нагло перебила ее на полуслове, – то есть забыли. Это, считай, Спаситель проверял нас на искренность чувств, и проверку эту мы с тобой с честью прошли. Давай больше к этому не возвращаться. Было и прошло. А подумаем лучше, как нам устраивать свою дальнейшую жизнь.

Старуха закивала с одобрением и вернулась ко мне на сундук.

И я начала уже без утайки посвящать ее в свои планы.

– Первое. Нам нужно найти временное жилье. Пока своим не разживемся.

– Так на квартиру можно съехать в доходный дом. Полно их по Москве, знай выбирай, – подсказала Глафира.

А потом объяснила, что это такое. К примеру, самый приличный доходный дом принадлежал Агриппине Александровне Абрикосовой. Да, той самой магнатке и благотворительнице из знаменитой на весь мир семьи. Другими словами, это просто квартиры в аренду. Хочешь на несколько дней, а хочешь на годы.

Значит, к ней и пойдем. Потому что репутация и безопасность превыше всего.

Второе. Узнать порядок раздела имущества и развода.

Тут старуха опустила глаза, начала теребить подол и громко вздыхать.

– Приданое у тебя было, да только договор случился на словах. Никто же не знал, что Петька таким окажется.