Поверенная 19 века

Глава 16

Утром, вернее, еще по темноте, пришло принятие. Никто, кроме меня, не справится с этой задачей. Жалеть себя – унижать собственное достоинство. Сопли и слезы делу не помогут. Поэтому я собралась и начала искать решение.

– Глаша… – позвала шепотом. Старуха упорно ночевала у меня в комнате, прямо на полу. – Спишь?

– Не сплю, ягодка моя. А ты чего так рано?

– Готовься. После завтрака вместе пойдем искать жилье.

Не все решают деньги, как показал вчерашний день. Возможно, я смогу предложить владельцам доходных домов решение из будущего. Те же жалюзи. Но мне следует своими глазами посмотреть, что уже присутствует в этом мире, и тогда думать.

– Чего-то придумала? Да?

– Мне нужно увидеть самой. Тогда и скажу.

– Ну коли так, давай молитовки вычитаем, поедим и собираться станем.

Глаша села, перекрестилась на иконы и начала сворачивать свою постель.

На все мои уговоры одеться полегче я получила гневный отказ. Как без панталон на улице показаться? А без чулок? Это же, почитай, голой выйти из дому! И шаль тоже нужна, потому как мы не какая-то там беднота. Пусть знают! А про платок и речи нет – нельзя волосы показывать всем подряд, я же не уличная девка.

В общем, меня вновь ждала пытка изнуряющей жарой и тяжелой одеждой.

Но я и предположить не могла, насколько этот день перевернет мою жизнь.

Мы вышли с Глашей из нашей подворотни и повернули в другую сторону. В этот раз я шла размеренно. По словам старухи, в Москве полно доходных домов. Никуда не убегут. А ближайший, более-менее приличный, и вовсе от нас неподалеку. Сейчас пройдем эту улицу, свернем к богатому кварталу, а сразу за ним расположена улица с двумя доходными домами. Все это по дороге рассказала мне Глаша.

И тут моего носа достигла невыносимая вонь канализации. Вчера такой не было.

– Почему так воняет? – обратилась я к всезнающей провожатой.

– Вон, вишь, телега впереди плетется, а на ней бочки?

– Вижу.

– Так то золотарь.

– А воняет-то почему?

– Так он из выгребных ям к себе все отхожее сливает и увозит. От него и воняет.

Благо, пока она говорила, мы уже свернули на богатую улицу, и вонь прекратилась. Кукольные особняки с лепкой, балюстрадами, декоративными элементами на фасадах, арочными карнизами и неизменными коваными решетками вместо заборов. Чтобы посмотреть была возможность, а проникнуть на территорию – нет.

– Как придем, я с дворником сама разговор заведу. А ты смотри по сторонам, выглядывай, чегось тебе надо, – наставляла меня Глаша.

Мое же внимание привлекла одинокая фигура женщины в черном. Широкополая шляпка с вуалью, тонкая талия, платье вверху подогнано по фигуре, а от талии расходится широкой юбкой. На руках ажурные черные перчатки и в руках крошечная сумочка размером с кошелек. Все черного цвета.

– А почему с дворником? Пошептаться? Узнать правду на случай, если хозяева вздумают приукрашивать истинное положение?

– Не. Дворники заведуют заселением. Ворота поутру открывают, а к ночи закрывают. Все через них проходит. Надобно к ним.

Женщина меж тем стояла неподвижно на краю тротуара, повернувшись лицом к дороге и опустив лицо. Почему одна? Судя по одежде, она не из простых. Если мне нельзя выходить одной из дома, то ей и подавно. Где служанка, или кто их сопровождает на прогулке? И почему так отрешенно стоит? Я специально окинула взглядом улицу. Все в движении. А эта…

– А дворник позволит осмотреть жилье?

– Того не знаю. С ним надо говорить. Но ты учти, первые этажи – для торговли, в них не селят. Вторые для самых богатых. Третьи и четвертые для купцов, одним словом, кто победнее. А самые верхние этажи – ох, как я подниматься-то тудысь буду? – так вот самые верхние, они и есть самые дешевые.

А дальше все случилось в одно мгновение!

Стоило нам поравняться с дамой в черном, как она перекрестилась, выдохнула: «Господи, помилуй», сложила крестом руки на груди и начала падать, навзничь валиться под копыта мчащейся по дороге четверке лошадей, запряженной в экипаж.

– Куда, дура?!

Я, не выбирая выражений, кинулась ее спасать.

Ага. Только пальцы скользнули по ткани, туго обтягивающей спину. Я изловчилась, схватила одной рукой за широкий подол юбки, второй обвила даму за осиную талию.

С силой дернула на себя. Ткань на юбке треснула, чуть порвалась. Дама истошно закричала. И мы с ней в обнимку повалились на Глашу.

– Куда прете, ваша светлость! – своеобразно ругнулся возничий, пролетая мимо нас.

– Вы зачем под копыта кидаетесь?! – Я поправляла юбку и попутно отчитывала даму. – Убиться захотели? Так вам под поезд. Лошади только покалечат, остаток жизни под себя ходить будете. Оно вам надо?

– Honte! Ruinés! Créanciers! – кричала и билась она в истерике. (фр. Позор! Разорена! Кредиторы! – Прим. автора)

– Говорите по-русски, я не понимаю.