Поверенная 19 века

Глава 21

– Конечно! Это так восхитительно. Мы с вами станем разговаривать, вы мне будете рассказывать новости, я слушать.

Хозяйка восторженно прижала ладони к груди и даже чуть зажмурилась при этих словах.

– Будем вышивать атласными лентами. Вы умеете? – и, не дожидаясь моего ответа, прощебетала: – Я вас научу.

Затем замерла на полуслове, словно что-то вспомнив. Есть у нее такая привычка, я уже подметила.

– Постойте, зачем все это? Поедемте во Внуково? Там так хорошо, сладостно гулять.

«Мне бы ее проблемы!» И отказать невозможно, я сейчас вроде как сильно ей обязана и как порядочная гостья должна ее как минимум слушать и всячески развлекать.

– Милая Ольга Павловна, мы непременно и лентами станем вышивать, и во Внуково отправимся, но чуть позже. Я только сегодня ушла от мужа. Мне бы слегка отдышаться.

Хороший ответ. И не отказала, и пообещала. А она пусть ждет, пока рак на горе свистнет. Я же тем временем организую бизнес. А там… Извините, оставить его не на кого, сами понимаете.

И тут мне в голову пришла гениальная мысль. Дома Ольга Павловна меня в покое не оставит. Ленты? Да кому они нужны, когда негде жить и нечего кушать.

Ехать с ней за город – она меня доконает. Да и жизнь моя с мертвой точки не сдвинется. А жить на чужие деньги я не могу. Гордость и воспитание не позволят. А что, если отправить ее во Внуково с моими детьми? Благородный поступок, на мой взгляд, с ее стороны. А там песенки, игры, она недалеко в развитии от детей ушла. Найдет с ними общий язык. А у меня руки будут развязаны.

– Да-да, простите, голубушка. Я так обрадовалась вашему появлению, что забыла все правила приличия. Маша! Машенька! Вели подавать на стол.

Очень, кстати, вовремя. Мы сегодня остались все без завтрака. Я и взрослые перетерпим, а дети? Вот я мамаша…

– Ольга Павловна, мне бы детей вначале покормить?

– Маша? – повернула голову к незаменимой помощнице хозяйка.

– Марья, дети поели. Погоняли кошек. Не волнуйтесь, царапки им обработали. Сейчас они с вашей няней и Верочкой, она из наших, прогуливаются в саду.

– Кошки? У вас есть кошки?

Дети в порядке, я выдохнула с облегчением.

Любимки мои – кошки! Обожаю их за горделивый вид и характер.

– Марья, моя фамилия по мужу – Кошкина. Еще со времен царя Ивана Грозного в наших семьях жили эти благородные создания. За то царь и фамилию жаловал.

– И много их у вас?

Я начала незаметно принюхиваться. Нет, не пахнет.

– Машенька? – переадресовала свой вопрос Ольга Павловна прислуге.

– Семнадцать.

Я закрыла рот руками, чтобы ненароком не вывалилось непристойное слово. Они же плодятся с геометрической прогрессией! Скоро нам места для житья не останется.

– А как же вы с ними?.. Котята там?.. – осторожно поинтересовалась я, придя в себя.

– С этим известное дело. Едва кошка загуляет, – Маша при этом покосилась на хозяйку, словно сказала лишнее, – мы ее закрываем на время.

Умно. Не придется нам съезжать раньше, чем кошки заполонят дом.

– Да что же это мы стоим? Пройдемте, милая Марья, к столу.

Что вам сказать? Я бывала на светских раутах и в дорогих ресторанах. Так вот – мелко. Мелко там все!

Вот где мощь и изыски – так это у Ольги Павловны. Хрустящая, белоснежная – аж глаз ломит! – скатерть. Посередине стола серебряная этажерка с фруктами, конфетами и живыми цветами.

По обе стороны от этажерки еще по две вазы с живыми цветами, одна ниже другой.

Стол сервирован на двоих. И напротив тарелок стоят… Догадались? Вазочки с цветами. Под плоской тарелкой салфетка, сложенная треугольником. Один угол под тарелкой, а второй с монограммой «К» и изображением кошки спускается со стола.

С левой стороны – тарелочка с кусочком ржаного хлеба, одной французской булкой и крошечными пирожками на один укус. С правой стороны – нож, вилка, и наискось – ложка. Возле них солонка и перечница. Перед тарелкой стакан и бокал.

По обе стороны от этажерки с фруктами – судочки с фруктовыми ножами, вставленными ручками вверх. И все это из серебра. И тут же, рядом с ножами, с той и другой стороны по два кувшина с водой.

Роскошно! Изящно! Но это было только начало.

Мы присели за стол, друг напротив друга, и две молодые девушки, движущиеся словно тени, начали метать еду на стол.

Нарезка осетра, палтуса и стерлядки появилась перед каждой из нас. Следом серебряная икорница с черной икрой. Да не такой, что без лупы не разглядеть, а размером с зеленую горошину. За ней паштет.

На мясную нарезку я даже не взглянула. Хоть она и отчаянно призывала своим ароматом. Я что, колбасы не ела?

Затем тарелка с рассыпчатой пшенной кашей и рядом блюдце с маслом, другое с золотистым джемом, третье с клубничным вареньем. А я-то уже наелась рыбы и икры. И все без хлеба!

Вареное яйцо. Остановитесь! Мне столько не съесть. И наконец чай! Закончили, да? Ан нет. К чаю вынесли восхитительные пирожные.