Поверенная 19 века

Глава 24

Как же хорошо просыпаться в безопасности. Море спокойствия разливается внутри. Солнце так ярко, оказывается, светит. А что жара, так то другая жара – свободная. Совершенно по-другому ощущается.

Я умылась, причесалась, села планировать распорядок дня. Первое – избавиться от Ольги Павловны. В том смысле, что занять ее. Здесь только визит управляющего мне в помощь. А когда его ждать? Может, он вечером после работы явится?

Мы же с Глашей пойдем в город. Буду смотреть по сторонам, изучать все вокруг и мучительно придумывать способ заработка.

Вышла из покоев – а вот и Глаша. Откуда-то притащила стул. Сидит.

– Ты почему не постучала? Не зашла? Давно сидишь?

– С утра. Ты сама вчера велела соблюдать порядки в доме. Вот я и не посмела.

– Когда это? Не помню такого?

– Мотя рассказала.

– Ах… это. А она объяснила почему?

– А то! Так и передала, что ты с момента переезда переменилась и барыней прикидываешься.

М-да. Темное у меня окружение. Но будем работать с теми, кто есть.

Погуляли в саду. Я попросила морса и булок. Там же позавтракали. А то жди, когда хозяйка проснется.

Но не успела я поделиться со старухой своими планами, как пришла Маша.

– Ольга Павловна проснулись. Просят вас к завтраку.

Вскоре выяснилась и причина столь раннего ее подъема – визит Григория Давидовича. По правилам этикета все визиты наносились между завтраком и обедом. Примерно с десяти до двенадцати часов.

– Марья, прошу вас. Останьтесь со мной. Мне так волнительно в ожидании его визита.

– Конечно, Ольга Павловна, к тому же я обещала, – горячо заверила встревоженную хозяйку.

Для меня, прожившей жизнь в строгих рамках, когда должным считалось вообще не выказывать своих эмоций, смены настроения Ольги Палны, мягко говоря, удивляли. То она кружит по саду, обнимаясь с деревьями. То в сильном возбуждении ждет визита управляющего. И главное – она ничуть не стеснялась демонстрировать свое настроение. Вот что странно.

– А скажите-ка мне, Ольга Павловна, как долго длится траур в ваших кругах?

– Марья, так все зависит от того, по кому траур. По родителям, детям, бабушкам и дедушкам – два года. Но это срок самого траура, полутраура и половинчатого. Обо всем рассказывает одежда. К женщинам самые строгие правила в период траура…

– Прошу меня простить, а у вас? Сколько длится траур у вас?

Мне, безусловно, требуется курс этикета, но сейчас на это нет времени.

– Три года.

Да почему так долго-то?! Прошло всего шесть месяцев, и ждать еще два с половиной? И кто все это время будет с ней нянчиться? Смирнов? Что-то я сомневаюсь. По тому, как предано она на меня смотрит… Вот горюшко-то!

– Нам следует подготовиться к визиту. Напридумывать деловых вопросов и личных. Будем их задавать вразнобой, и выясним все о вашем управляющем.

– Да, Марья, вы совершенно правы. Начинайте! – Ольга Павловна с восторгом уставилась на меня.

Инициатива наказуема. Как я могла об этом забыть? Ну, по работе я накидала с десяток вопросов, чем привела Ольгу Павловну в неописуемый восторг.

Дальше традиционно – про родителей. Где родился, учился. И самый важный для нас блок – личные вопросы. А именно, женат ли? Если нет – то почему. Возраст, знаете ли…

Хозяйка хлопала в ладоши и что-то бормотала на французском. Она вообще постоянно перемешивала родной язык с иностранным. Но я, понимая, что ее эмоциональные отступления смысловой нагрузки не несут, привыкла и не придавала этому значения. Так и общались.

В итоге договорились разыграть роли так: Ольга Павловна в трауре, поэтому только вздыхает и утирает сухие глаза черным платочком. Все вопросы задаю я. Нормально я попала?

Едва успели обо всем договориться, как управляющий примчался. Все же надо отдать ему должное – вкус у него исключительный. Сегодня на нем надет костюм грязно-голубого цвета. Такой не яркий, но великолепный. И как он ему шел – глаз не оторвать.

– Прошу, Григорий Давидович, – показала ему на место слева от себя Ольга Павловна. – Вы не будете возражать, если я задам вам несколько вопросов?

– К вашим услугам, – решительно ответил новый управляющий.

И началось женское дознание. Григорий Давидович отвечал без промедления, четко, предлагал привезти в следующий раз какие-то бумаги в подтверждение своих слов. Долго и пространно рассказывал про родителей и детство.

Кажется, уже час прошел. И только в конце мы узнали главное – вдовец! Радость-то какая! Жена умерла при родах три года назад, оставив ему дочь Анну.

Затем я спросила, удалось ли за столь короткое время выяснить, в каком состоянии фабрика, и пока он в подробностях распинался, обдумывала свой план.

Мужик неплохой. Отпускать такого из виду – никак нельзя. Но у нас траур еще два с половиной года впереди. Надо помимо работы как-то их скрепить, связать.

– …Оставшиеся станки обещали починить в течение недели.