Поверенная 19 века

Глава 25

Брата Ольги Павловны похоронили на третий день, за стеной кладбища. Потому что полиция признала факт самоубийства, а таких хоронили отдельно. Отпевание, понятное дело, не состоялось, по той же причине. Все это причиняло дополнительные муки хозяйке. Она отказывалась спускаться на завтрак, обед и ужин, черные тени залегли под глазами. И даже от встреч с Григорием Давидовичем она уклонялась. В большинстве своем уже не плакала, только смотрела исступленно в стену. Я практически поселилась в ее покоях. Спала на кровати, принесенной для этого в соседнюю комнату.

Такому горю словами не поможешь. Оно должно выболеть. Время – вот главный лекарь в подобных случаях. И конечно, участие близких. А сейчас таковым человеком была я.

Только на восьмой день Ольга Павловна согласилась спуститься в сад. Словно тень, бродила по дорожкам, опустив голову, и молчала. Вот это плохо. Говорила бы, изливала свое горе.

Мне по-человечески было жаль ее брата. Запутался, связался с дурной компанией, стержень внутри не сработал, если он, конечно, изначально был. Но Алексей для меня совершенно чужой человек. Я даже не видела его ни разу. Поэтому особой печали я не испытывала – только переживала за свою благодетельницу.

Но я находила минуты и для себя. С тех пор как меня озарила мысль об организации прачечной, Глаша потеряла покой. Вернее, я не оставила ей выбора.

Первым делом расспросила ее о самом процессе. И то, что она рассказала, меня, надо сказать, огорчило. Во-первых, несмотря на то, что услуги прачечных стоили дорого и их могли себе позволить лишь состоятельные люди, труд тех, кто непосредственно стирал, являлся каторжным. Тяжелейшим!

Стирали щелоком, это такой едкий раствор, что получают из золы. В него добавляли немного картофельного крахмала. В редких случаях стирали мылом – деликатные вещи. Если белое белье серело, его отбеливали в аммиаке. На практике его получали из мочи, справляя нужду в лохань. Отбеливаемую вещь замачивали в этом растворе, а затем, как и все белье, полоскали. Мел использовали для удаления маслянистых пятен. Различные пятна: от травы, топлива для ламп и крови – обрабатывались алкоголем.

Но это еще половина дела. Сам процесс не автоматизирован. Как все выглядит со стороны, рассказала мне Глаша, которая заришла к знакомой в прачечную и все увидела своими глазами.

Прачечные состояли из двух помещений. В одном находилась печка, на которой постоянно подогревалось несколько котлов: один для варки щелока, другие для запаривания и кипячения – а также стояли разнообразные бочки и лоханки с водой. В другом был каток, столы для глажки, а также полки для готового белья.

Женщины выполаскивали белье, невзирая на погоду, в Яузе. Хозяин прачечной договаривался с хозяином специально обустроенного плота-портомойни и платил ему за каждую корзину прополосканного белья. В зимний период в основном полоскали без плотов, но тогда свою долю брал прорубщик.

Глажка! Куда без нее. Так вот белье здесь почти не гладили, а катали с помощью двух приспособлений – рубеля и скалки. На одно наматывали, другим, собственно, выкатывали туда-сюда. Адский труд.

Утюги все же были: портняжный, изящный и легкий, и прачечный. Последний весом от пяти килограммов, и заправляли его раскаленными углями. Портняжный не подходил для больших объемов, а прачечный был очень тяжелым. Поэтому предпочитали белье гладить по старинке, вернее, катать.

Получив исчерпывающую информацию о процессе, я крепко задумалась. Допустим, я внедрю ручную стиральную машину. Устройство простое, найду местного Кулибина и закажу ему пару штук. Знай крути ручку.

А как быть с полосканием? Такую работу врагу не пожелаешь. Да и глажка эта…

Но расценки меня убедили окончательно. От рубля за готовую вещь. А если речь о дорогом наряде, то и несколько десятков.

Осталось найти подходящее помещение.

На десятый день Ольга Павловна начала возвращаться к жизни. Спустилась к завтраку и хорошо поела. За этим я особенно тщательно следила. Следом приняла Григория Давидовича. Тот рвался к ней несколько дней с новостями.

После обмена любезностями и соболезнованиями с его стороны, которые затянулись на час, он приступил к главному.

– Фабрика начала выпускать в два раза больше сукна для армейских нужд. И главное – прислали продление контракта на следующий год. Настолько чиновники довольны товаром, – восторженно произнес главную новость управляющий.

– Поздравляю вас, Ольга Павловна. Это большой почет, – я, как умела, выразила свое восхищение. – И вас, Григорий Давидович, поздравляю. Это целиком и полностью ваша заслуга. Повезло Ольге Павловне с вами.

Тот засмущался, но поблагодарил в ответ.

После этого визита хозяйка начала больше интересоваться происходящим, и чтобы отвлечь ее, я поделилась с ней своими соображениями относительно прачечной.

– Ох, это так тяжело. Но Елена Борисовна Зодчая, у нее муж держит несколько прачечных и бань, делилась, что дело это крайне доходное.

– Вот и я к этому склоняюсь. К тому же здесь казармы неподалеку, надеюсь, клиентов будет много. Только вот… Прошу меня простить. Денег на организацию у меня нет. Могу ли я просить их у вас.

Я прятала глаза от стыда. Как все же неприятно просить в долг.