Повергнутые жизнью. Скованная страхом

ГЛАВА 1

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

Повергнутые жизнью

Виктория 18 лет

Лука 24 года

Это был солнечный день. Один из таких, когда небо голубое-голубое и палящие лучи слепят глаза. Ни единого облачка не проплыло за время, которое она провела у бассейна. Ее купальник уже давно высох, и девушка подумала еще раз окунуться.

— Ты не посмеешь сделать это! – идиллию нарушил громкий голос отца.

Виктория стянула платок с лица и открыла глаза. Ее сразу же ослепил яркий свет и заставил зажмуриться. Позади хлопнула дверь, и она перевернулась на шезлонге, чтобы взглянуть, чем снова недоволен ее отец. Ее взгляд зацепился за высокую широкую фигуру, которая темной тенью плыла к входу в дом. Девушка проморгалась и ее зрение наконец сфокусировалось. Снова хлопнула дверь и вышел разъяренный отец.

— Сукин сын! – прорычал он и его лицо исказилось в гневе, когда он кинулся на мужчину напротив. Однако он вскинул руку, показывая остановиться, и отец замер.

— Моя мать была хорошей женщиной и уж точно не сукой. – мужчина издевательски улыбнулся уголком губ.

Виктория задержала дыхание, не в силах оторвать от него взгляда. Его темные волосы были подстрижены у висков и чуть завивались на макушке. Белая рубашка натянулась на широких плечах. Кожа была загорелой, золотистого оттенка.

— Ты сам начал это, Сергей. Так что, - он достал из кармана телефон и нажал буквально на одну кнопку. Затем его губы расплылись в еще большей, дьявольской ухмылке. — Упс. – сказал он, убирая телефон. — Тебя, кажется, ждут на набережной. Один из баров горит, скорее всего твой. – в его тоне не было и капельки жалости или сожаления.

Он выглядел довольным собой. Наверно, это больше всего и поразило девушку. Она еще никогда не слышала, чтобы кто-то смел так разговаривать с ее отцом. Обычно все чуть ли не землю под его ногами целовали. Она не раз становилась свидетельницей того, как один из провинившихся людей ее отца становился перед ним на колени и молил о прощении.

Однако в следующую секунду ее грудь сковал страх: отец вытащил пистолет, направляя его прямо в голову гостю.

— Я убью тебя, Лука! – мужчина даже не шевельнулся он был спокоен.

— Ты? – Лука рассмеялся. — Действительно? Будь добр – исполни свое обещание, Сергей.

— Исполню, не сомневайся, сопляк. – палец отца напрягся на курке и тогда Виктория вскочила с шезлонга.

— Папа! Что ты делаешь? – крикнула она и подошла ближе. Если раньше мужчины не замечали ее присутствия, то сейчас оба уставились на нее. Отец со злостью, а Лука с интересом.

Она старалась не обращать внимание на этот взгляд, но даже ее отец заметил, потому что прорычал:

— Мы не трогаем детей и женщин, не так ли, Лука?

Мужчина приподнял бровь и задумчиво поинтересовался:

— А что именно относится к ней? Она ребенок или женщина?

Девушка на секунду потеряла дар речи от такой наглости. Она и ребенок? Разве он не видит, что она женщина. Ее откровенный купальник не скрывал от глаз истинной природы.

— Виктория, иди в дом. – сказал отец, не отрывая взгляда от мужчины напротив. Лука же продолжал смотреть на нее. Теперь их взгляды встретились и уже не хотели отпускать друг друга. Его глаза были голубыми, такими же как у нее, только слегка другого оттенка.

— Я уйду, если ты опустишь оружие. – сказала она и ее отец с раздражением перевел на нее взгляд. Ей не в первой вынуждать его делать то, что она хочет шантажом. Еще с детства она была такой: делала домашнее задание только при условии, что после получит мороженное. Лука рассмеялся.

— Все-таки первое. – заявил он.

Отцу явно не нравилось присутствие дочери при разборках с одним из капо итальянской мафии, поэтому он опустил пистолет, но не убрал его. Виктория всегда держала свое слово и ушла в дом, напоследок взглянув Луке в глаза и заявив:

— Я не ребенок, а ты просто глупец.

***

Пот стекал по ее груди, пока она продолжала бежать по набережной. Ее легкие жутко горели и тело ломило от внезапной физической нагрузки. Она не бегала месяц, а сейчас решила возобновить тренировки, чтобы подготовиться ко дню рождения. Все-таки девятнадцатилетие ей хотелось отметить в своем лучшем теле, поэтому она начала задолго приводить себя в форму. До масштабного празднества оставалось чуть больше двух месяцев.

В наушниках играл тяжелый рок, который заводил ее и придавал больше сил, чтобы справиться с упражнениями. Было раннее утро, и она встречала по пути лишь таких же бегающих как она. Виктория сбавила скорость и на ходу потрясла майку, чтобы она отлепилась от потной кожи.

Продолжила бежать, любуясь на залив и небоскребы напротив. В окнах отражались лучи утреннего солнца, переливаясь желтыми, оранжевыми и красными цветами. Даже будучи уставшей, Виктория улыбнулась.

Вдруг ее нога за что-то зацепилась и не успев поймать равновесие, она рухнула на колени и чуть ли не пропахала дорожку носом. Сработал рефлекс, и она подставила руки.

Боль пронзила голую кожу колен, и она сразу же пожалела, что надела шорты, а не спортивные штаны. Перевернулась и стала рассматривать рану. Ничего серьезного, но кожу стерла знатно – крови прилично. Дотронулась пальцем и поморщилась. Еще и воды с собой не было.