Повесть эпохи раздора

Глава третья

Яр не знал, сколько он уже бежит, да и не хотел знать. Всё время вытирая слёзы и спотыкаясь, он набрёл на просёлочную дорогу. В какую сторону теперь?

Он смотрел то в одну сторону, то в другую, пытаясь понять, куда идти не стоит. Вспоминая, откуда он прибежал, но безуспешно. Потом он всё же вспомнил про ещё один опознавательный знак — дым. Слева небо было более серым, значит, там был пожар — туда идти строго запрещено. Передохнув немного, он побежал дальше.

Ноги притащили его в какую-то деревушку. Издав что-то похожее на радость, он рухнул в сено без сил. Из стога торчали только грязные сапоги. Все тело адски болело, даже пошевелить им не представлялось возможным. Радовало его одно — от усталости он ни о чём не думает.

— Вставай! Вставай, кому говорю! Ты чего тут спишь?!

Ещё до конца не проснувшись, Яр пробормотал что-то в ответ и дальше погрузился в сон. Теперь вместо слов его разбудил пинок по ноге.

— Больно же! Уйди!

— Я те, паршивец, уйду! Это моё сено. Говори, кто такой, а то шимарну как следует!

— Кто паршивец?! Колхозота! Пшёл вон!

Мужик сдержал своё обещание. Пара пощёчин кого угодно приведут в чувства!

— Ещё раз так сделаешь, и я тебе руки оторву!

— Щегол, или ты общаешься по-людски, или я тебя в компост скину.

Перспектива молодому князю не сильно понравилась, потому пришлось идти на компромисс:

— Из Солнцеграда я… сирота, получается… бойня была… я и сбежал…

— Боже правый, с этого и надо было начинать. Бедолага, даже не знаю, чего ты этой ночью пережил. Хорош в сене валяться, пошли в избу, кваску попьёшь да супа поешь. Вон какой худой да тощий!

Яр волей-неволей рассказал некоторые детали ночной резни. Семья Сергия слушала его и испытывала неподдельный ужас.

— Оставайся у нас, в поле мне помогать будешь. Кров и еда будут, да и мне лишние руки в хозяйстве не помешают.

— Не могу, мне в дорогу надо.

— Да куда ты пойдёшь в таком состоянии, родной? Куда сироте идти-то в наше время? У нас останешься! — сказала Любава, жена хозяина дома, накладывая ещё одну порцию щей. Глаза измученного Яра пробили брешь в её утверждениях. Она не могла сама себе точно объяснить, почему она изменила своё решение: — Сергий, пусть он у нас пару дней отдохнёт, сил наберётся да пусть следует, куда ему надо. Такой он дойдёт максимум до канавы, где и помрёт. А никому это не надо!

Муж тоже подметил кардинальное изменение в словах жены, но противиться её решению не стал.

— Да будет вам! Я сегодня же пойду, не желаю я в нахлебниках быть!

— А я не говорила, что ты нахлебником будешь. Будешь мне по хозяйству помогать. В поле всё равно от тебя мало проку, а вот дома поможешь!

Яр был мало этому рад, но деваться некуда. По образу можно догадаться, что Любава женщина боевая, если сказала — придётся сделать, иначе будут некоторые сложности.

Отдохнув пару часов, он решил выйти подышать воздухом. Вечерело. Солнце уже не так пекло. Деревня закипела работой! Где-то кузнец занимается своим ремеслом, вдали ржут кони и мычат коровы, а мелодичный голос пастуха давал комментарии каждому действию своих животин: «Куда вы, твари юродивые, несётесь, нам в другую сторону надо!» На полях работают мужики и их дети, те, что помладше, бегают по улицам и дерутся на палках, называя себя именами героев былин.

Видел, как косят сено, и тут он вздрогнул. Яркие краски деревенского быта заиграли совершенно противоположными красками! Князь уловил запах гари, видел всё ещё стойкие столбы дыма, пожирающие остатки ясного неба. Он вернулся в дом.

— Ты бледнее, чем всегда! Воспоминания покоя не дают?

— Да какая разница?!

— Ты на меня не кричи! Слишком ты борзо общаешься, муж, значит, мой тебе помог, я тебя накормила, а ты так разговариваешь! Совесть-то имей! Понятно, мы такие гордые, что отвечать не желаем! Иди лучше в избе уберись, пока я тебя не огрела чем-нибудь!

Убирался он до самого вечера. Не то чтобы уборка была сложной, просто не хотелось с кем-либо контактировать. Собравшись за столом, дневную беседу продолжил Сергий:

— А куда ты направляешься-то? Путь далёкий? Может, в дорогу чего дать?

— Домой иду.

— Так ты ж со столицы! Какой такой дом? Ты откуда такой будешь?

— С Севера! — гордо ответил Яр.

Наступила мёртвая тишина, даже свет чуть потускнел. Из-за усталости он сначала не понял, почему у всех членов семьи такая реакция, а когда осознание пришло, какую ошибку он совершил, было слишком поздно.

В следующее мгновение он лежал на полу, голова звенела и кружилась. В него полетело полено, которое угодило ему в плечо. Быстро, словно хищник, он увернулся от следующего и помчался к выходу. После он услышал какой-то свист, а после треск дерева. Это был топор, который торчал из косяка двери в паре сантиметров от его головы. Князь вылетел из избы и занялся уже привычным для него делом — бежать куда глаза глядят. В конце концов он выбежал на ту же дорогу. Быстро сориентировался, куда бежать не стоит, продолжил свой марафон.

И всё вернулось на круги своя — Яр бежит неизвестно куда, по щекам текут слёзы, и всё так же болит тело. На этот раз он бежал не так долго, как с берега. Перед ним образовался придорожный трактир с одной очень странной для всей ситуации мыслью: «Идиотское название». Делать было нечего, организм требовал отдыха и утолить жажду. Потому князь вошёл в данное заведение.

Трактир «Гнилая похлёбка» говорил сам за себя. Хотя по сути своей это было место временного отдыха местных криминальных авторитетов с целью залечь на дно. Да и сам хозяин был не из среднестатистических владельцев таких заведений. Данное место имело цель как недвижимость по легализации доходов.

Место было что ни на есть злачное, даже воздух был какой-то томный, дышать было крайне тяжело. Никто не обратил внимания на нового постояльца. Подойдя к стойке, он спросил о свободных местах, где можно передохнуть. На что получил резонный ответ пойти куда подальше и не приходить сюда больше. Трактирщик даже не смотрел на него, продолжал размазывать грязь по кружкам. Эти самые кружки, как и многое в интерьере, служили маскировкой ветхой, грязной и порой зловонной, чтобы в случае, не дай бог, проверки, не нашлось к чему придраться помимо ужасных санитарных условий.