Повесть эпохи раздора

Глава пятая

Княжеское сердце в пятки ушло от слов Авеля. Он осматривался по сторонам, дёргался и очень часто моргал в панике. Никаких идей, как сбежать, в голову не приходило. Вместо них голову окутали воспоминания той ночи. Дядя, который остался во дворце, схватки на улицах, крики, агония и кровь. По щекам потекли слёзы.

Авель уловил страх своего пленника, положив руку на плечо, он стал его успокаивать:

— Да не переживай ты так, княже. Ты же знать! Побудешь в плену царском. Хотя и пленом это не назовёшь, в шелках жить будешь. Давай приходи в себя да направимся в столицу.

Лёгкую улыбку и мимолётные искорки в глазах он уловить не смог.

— Челядь! Я князь Севе… — на этот раз вместо ножа была ладонь. Увы, постояльцы и персонал уже поняли, к чему идёт речь. Сторож стал подходить и в своей манере разминать кулаки.

— Чей он там князь? А чё ты ему рот закрыл?

— Да бредит он, милсдарь сторожила. Глянь на него, блаженный он, вот и всё.

— Да? А чего ты тогда рукой ему… хайло-то прикрыл? Да с чего бы это… с юродивым тебе видеться? Темнишь, однако!

Теперь и постояльцы последовали примеру сторожа. Один лишь трактирщик монотонно протирал стаканы.

— Да будет вам, милсдарь! Работа у меня такая, целитель я!

— Во те как? — присоединился к расспросу один из обывателей. — Лечение тифа по Митрофану? Вот ты и посыпался, «целитель». Зуб даю, темнит что-то! Господин сторожила, разрешите на личности перейти? Чёрт лукавый!

Теперь Яр уловил нотки паники на лице своего похитителя. Вот только паника пропала так же быстро, как и появилась, на её место пришла твёрдая решимость и щепотка злорадства.

— Каюсь, добрые люди! Каюсь. Блаженный — это князь с Северов, — в знак доказательства он вытащил медальон на шее Яра. — Знак северных князей. Собираюсь я его в столицу отвезти да выкуп за него получить, как за ценного пленного! Но я готов пойти на сделку! Выкуп делим между всеми, кто тут находится. Поверьте, денег хватит всем и с излишком! Потому предлагаю составить акт, петицию? Договор, во! Кому как удобнее понимать, и на основании него поделим златы!

— Что?! — вмешался всё тот же знаток медицины. — Эти твари резню устроили, детей резали, а мы его вот так сдадим?! Идея сторожилы про нужник мне сейчас очень симпатизирует! Пусть подохнет в дерьме! — многие поддержали его. — Он и такие, как он, столько жизней погубили почём зря, лишь своим шлюшьим божкам угодить! Выродки! Я столько работяг потерял этой ночью! Сам еле выбрался! Ты хоть сам знаешь, что произошло в столице?!

— Знаю, милсдарь знаток медицины, знаю. Но мы не должны вести себя как эти варвары. Его должен судить закон!

— Да в жопу тебя, твоего блаженного и закон! Суд есть только божий! Вот вскроем ему череп дубиной и дело с концом. Хоть узнает, как было тем, кого он убил!

Дискуссию прекратил сторож:

— Необходимо прийти к… как его там… компромиссу! Сломаем ему ноги и сдадим властям. И волки сыты, и овцы целы.

— Да что вы такое говорите, многоуважаемый сторожила! Он от болевого шока умрёт или от гангрены! Он худосочный, он не выдержит такого! Всё же предлагаю поступить, как я говорил ранее — напишем договор да на суд его. Уверяю, его там казнят как преступника, ренегата, еретика, предателя родины и ещё по множеству пунктов!

Постояльцы, склонные к линчеванию, не были с этим согласны. Всё больше стульев падали на пол, а народ вставал из-за столов.

— Плевал я на всё! Я прямо сейчас ему глаза выдавлю, да пусть умирает от шока!

— Настаиваю на обратном, господин знаток! Договор всё же выгоднее!

Начался ярый спор, каждый настаивал на своём и не желал слышать своего оппонента. Яр всё так же находился в железных тисках и ожидал момента. Теперь он стал догадываться, почему лицо Авеля изменилось. Шансы на успех уменьшались с каждой минутой. Но всё изменилось, надежда снова появилась, и удача пришла оттуда, откуда он не ожидал — заговорил трактирщик:

— Уважаемые, советую вам прекратить спор. Именно этого и желает господин «договор всему голова». Он хочет стравить нас всех, и пока будет бойня двух идей, он сбежит вместе со своим юродивым, и ни денег, ни расправы вам не видать.

Все затихли. Кто-то обнажил оружие.

— Да право вам! Я человек чести! Если я сказал, что поделим выкуп — значит, поделим!

— Да? А что же ты сразу про князя-то не рассказал, крысил информацию! Ты тот ещё плут!

— Господин трактирщик, вы глубоко ошибаетесь! Повторюсь… Я — человек чес…

Как и всегда монолог остановило холодное оружие. Но вместо ножа у горла был летящий в него топор. Все поняли это как знак к началу драки.

Весь трактир на одного человека! Так должно было быть изначально, и это продолжалось пару минут, но минимальное освещение и алкоголь в крови изменил принципы ведения драки — теперь это было нечто, что в полевых сражениях называют «каждый сам за себя». Дрались кто чем, всё шло в ход, начиная от кулаков и заканчивая, кто бы мог подумать, бердышом! Кто с ним пришёл — было загадкой для каждого.

Авель, учитывая что изначально был в меньшинстве примерно в двадцать раз, решил вести драку своей еловой дубинкой. Нанося удар за ударом в области конечностей и живота, он медленно, но верно пятился к выходу, попутно отбивая, парируя и уклоняясь от атак.

Где был Яр, он уже не знал. Но точно не в пределах трактира. Уклонившись от порхающего в воздухе бердыша, которым управлялся тот самый знаток врачевания, он нанёс пару точных ударов промеж глаз. Каково было его удивление, что человек, знающий толк в медицине, не то что пошатнуться, не моргнул даже! В порыве нечеловеческой ярости он всё напирал и напирал на похитителя. Когда свет лампы озарил лицо, то Авель понял причину такого буйства — зелёный порошок был на носу и на щеках. Сильнодействующий стимулятор, по порошку он и узнал этого лекаря — Агриппа Инферальский! Автор этого и множества других дурманящих порошков. Осознав с кем он имеет дело, в дань уважения столь великому уму эпохи он напрочь отказался бить его по голове, да и вообще вести с ним бой. Сделав кувырок в сторону, его схватил за шиворот господин сторожила, уронил об пол, а потом и вовсе бросил в стену.