Повесть эпохи раздора

Глава шестая

Дорога привела их в Верхний Урень — речной вольный городок на одноимённой реке, в котором с утра до ночи кипели торговые сделки, порой противозаконные и налогом необлагаемые. По словам Авеля, раньше тут была торговая лавка одного лишь человека, которая со временем разрослась до размеров городка. Само собой, управляют городком купеческие семьи.

Яр перестал слушать именно на этом моменте, он не особо любил изучать что-либо, а тем более такого вида экскурсии по местам, где он оказался по воле случая и никогда в них не вернётся. Князь наблюдал за местными жителями, правда, они у него через мгновение вызвали отторжение, и тяга продолжать улетучивалась. Выход был найден — просто смотреть на небо или под ноги, чтобы не запинаться.

Создавая фигуры и всякого рода чудищ из пролетающих облаков, он и не заметил, как они куда-то пришли. Авель и Яр стояли у двери обычного, такого же, как и остальные, дома. Может, здесь живёт знакомый его телохранителя или же в этом месте есть работа? Княже недолго мучил себя вопросами — дверь открыл тучный мужчина с бородой почти до колен.

— Авелька! Заходи! — здоровенные руки утащили их внутрь дома. — Сколько лет, сколько зим? А эт что за хлопец? Сынка? Тогда поздравляю! В кой-то веки кралю обрюхатил! Нашинская, да?

— Нет, с Кварка.

— О-о-о! Кварковские хорошенькие! — потирая ладони, громила подошёл к столу. — Бражки? Медовушки?

— А давай всё!

Троица быстро накрыла на стол и присела для продолжения разговора.

— Сына, это мой давний знакомый Казимир — хороший человек, уважаемый. Потому веди себя прилично, понял? — «сын» кивнул. — Казимир, это мой сын Олежек. Ну, теперь все знакомы будем. За встречу!

Выпив браги и закусив хлебом, идиллию и молчание нарушил Казимир:

— Какими судьбами в наших степях?

— Помощь твоя нужна, дорогой Казимир. Приютишь на время?

— Спрашиваешь тоже! Конечно! Мой дом — ваш дом! Спать будете на чердаке, я его недавеча ремонтировал, красоту наводил. Ляпота…

Они просидели за столом до самой ночи, как и все после пары пропущенных кружек спиртного, рассказывали друг другу истории из жизни. Для князя же пытка была бы куда приятнее, чем их компания. К сожалению, из-за этикета и просьбы Авеля он не мог покинуть их и обдать их благодатной бранью напоследок.

Авель же будто чувствовал, что его «сын» умирает от тоски, потому отправил его отдыхать. Как только дверь за князем захлопнулась, они переглянулись. Казимир откинулся на стуле и ехидно смотрел на своего собеседника. Его хитрые глаза будто прожигали саму душу!

— Не похож он на кварковца. Да и манеры у него отнюдь не сына прачки, торгашки или ещё какой-либо дамы, которые могут согласиться провести с тобой ночку-другую. Он бледнее смерти! Давай, милок, рассказывай, где этого северного нашёл?

— Да какая разница? Где мы встретились — больше северные не живут.

Улыбка Казимира уже почти доходила до ушей, что вызывало лишь чувство неприязни. Хозяин посмотрел по сторонам, чтобы перевести дух и снять с себя эту змеиную морду, и уже с каменным лицом продолжил:

— Выживший после столичного погрома… Интересно… чей-то паж? Или же сынок княжеский?

— При всем уважении — мне не нравится твой напор, к чему допрос?

— Из профессионального любопытства! Событие набирает обороты, а ведь всего прошло-то полторы недели!

— Подожди! Подожди! Сколько?! Я правильно услышал?

— Ты по дороге споткнулся и стукнулся темечком об пенёчек? Полторы! Повторяю: ПОЛТОРЫ недельки прошло после погрома!

Авель негодовал, но не высказывал это вслух (хотя лицо это выдавало). Не могло пройти так много времени! Он пару раз просчитал, сколько они потратили времени от их первой встречи до их прибытия к Казимиру. На всё уходило три дня!

— Видимо, во времени запутался! И что же у нас в мире происходит?

— Ага, расскажи я тебе всё вот так сразу! Ха! Сначала ты расскажи за парнишку… — Казимир прищурился, его глаза стали бегать из стороны в сторону. Это означало только одно — громила вспоминает, причём усердно. — Неужто это Архальич?

— Превосходная у вас память и логические процессы, Казимир Игнатич! Хвалю! Ну раз уж ты понял, кто это, то и цель его сопровождения нетрудно понять, — естественно, Казимир Игнатич понял, просто желал из вредности и забавы услышать эти меркантильные слова из уст своего гостя. Да и Авель с радостью их сказал, даже с гордостью!

— И я вас хвалю, Авель, за вашу коммерческую жилку! Браво!

— Теперь твой черёд!

В отличие от слухов, коих можно было услышать хоть на кладбище ночью, информация от Казимира имела очень важное свойство — достоверность. Почесав бороду с мыслями: «С чего бы начать?», он начал свой рассказ с чувством, толком, расстановкой и точностью, как у преподавателя истории:

— Наутро после погрома всех, кого могли, пленили. Пару-тройку князей показательно казнили. Среди них были самые буйные. Ну, то есть те, кто ни при каких условиях не согласится окончательно стать лояльным царю. Назовём их «Независимое Крыло» — позже объясню, зачем я дал им название.

Среди них был и князь Кармольский Добрыня Скарьевич, и князь Затайгинский Изяслав Щедринский, ну и князь Вороньский Святополк Рорьик. Вот только казнили их не по понятиям знатных господ — скорее, как еретиков и богоборцев. Иначе говоря, сожгли. Местным это, само собой, понравилось. А как не понравится, к тому же ещё при всём при этом принимал участие Патриарх Вселенский Иоанн! Богоугодно, одним словом!

Кого-то всё же завербовали. Отпустить на родину их, конечно, не отпустили, но теперь они возглавляют отдельные царские дружины. Пока не усмирят восставших, они у царя так и будут служить при дворе. В первых рядах у нас князь Кирилл княжич Стужгородский. Он и веру сменил, и выступает против порядков и традиций Северного Предела.

У остальных дела хуже — остальные в заточении. Куда пропал Великий Князь — никто не знает, но точно не погиб! Тело так и не нашли. По крайней мере, пока.