Повесть эпохи раздора

Глава восьмая

Солнце было уже высоко, когда отряд подходил к стенам города Вершага, стоящего на слиянии двух рек: Амелы и Тизы. Город мостов и торговых лодок встретил путников дружиной у врат:

— День-денёчек! Откуда такие уставшие?

— И тебе добра, дружинник, — начал Святобор, подключая все свои способности как культурного человека. К сожалению, в совокупности с его видом, изрезанным лицом такие манерные речи вызывали у собеседника внутренний диссонанс. — Не соизволите впустить погорельцев, жертв грабежа и налёта?

— Эво! Бедняги, таки кто напал?!

— Отряд конный с гербом кварковчанским! Вот они нас и ограбили: одну телегу сожгли, вторую забрали со всем товаром, троих прирезали в назидание. Убежище нам необходимо, упасите нас от голодной смерти!

— Кварковчане? На этой стороне?! Как такое может быть?!

— Таки не знаем, уважаемый дружинник, — подключился Младший Павел. — Мы с Верхнего Уреня сами, ехали сюда торговать съестным, качественным, хорошим. А тут они!

— Да чтоб меня! Нужно немедленно доложить князю! Оставайтесь на месте, вас нужно допросить о случившемся!

— Друже, я вам и так всё объяснил, мы промёрзли, жажда мучает, голодные мы, так ещё и спать адски хотим. Напали на нас за две версты отсюда, прямо на тракте. Отряд конный, примерно человек восемь. Это всё, что мы знаем, пропусти ты нас, молю!

Стражник сжалился над измученными людьми и махнул рукой:

— Проходите уже! Не буянить, гривени не клянчить!

— Благодарю тебя, уважаемый. Ещё один вопрос есть: таки где можно заработать в вашем городе?

— Таки ты здоровый как бык! Не хочешь к нам в дружину? А что, доспехи есть, оружие есть, вообще на тебя тратиться не придётся! — Святобор дал знать, что желания такого не имеет. — Ну тогда вам на площадь или по гильдиям походи, таки там работа есть, если ты не криворукий.

Отряд ещё раз поблагодарил дружинника и его братьев по оружию и перешёл за стены. Как и любой город, Вершага был всегда местом оживлённым, жизнь бьёт ключом, только вооружённых отрядов в городе больше, чем обычно, — подмечают местные жители, а отряд это слышит.

— Харитош! У тебя златы остались?

— Пара десятков есть, да!

— Отдай Паше Младшему! Паша, найди, кто выменяет их на гривени, и напиши и отправь письмо нашему лодочнику, что мы задерживаемся, скорее всего на неделю. Помнишь место, где он стоит?

— Помню, Святобор, будет сделано!

После раздачи приказов отряд направился на торговую площадь расспрашивать всех о вакансиях. Для увеличения шансов на успех отряд разделился с оговоркой, что к вечеру они вернутся на это же место.

Яр смущённо подходил к прилавку за прилавком с одним-единственным вопросом: «Есть работа?», и везде он слышал отказ. Только спустя двадцать прилавков разговор не оборвался отказом.

— Работа? Работа есть! Много работы есть! — с энтузиазмом начал купец, перебирая морских жителей на своём прилавке. Один из них даже ущипнул его своей клешнёй. — Ай! Рак треклятый! Чтоб тебя сварили! Работа! Работа! Нужны мне работники, ой как нужны!

— А что делать-то надо?

— Очень просто — всё, что я скажу! Плачу пять гривеней в день!

— А я могу товарищей позвать? Нас всего шестеро.

— Конечно, можешь! Даже должен их позвать! Давай! Беги за ними, я тут жду!

Яр последовал приказу купца и стал рыскать среди прилавков в поисках своего отряда. Самое лёгкое было найти Святобора и Павла Старшего, так как их рост и телосложение выбивались из общей картины рынка. Рассказав о найденной работе, те взвесили за и против и уже совместно с Яром искали оставшихся.

— Ты же говорил, что вас шестеро! Почему я вижу пять?

— Ещё один по делам ушёл, скоро будет, я сказал, куда ему идти

— А вы чего в броне-то все? Ладно, так даже лучше. Имеете вы некий шарм. Я так понимаю, ты, здоровяк, тут главный! Отлично! Повторю: делаете всё, что я говорю, плачу пять гривеней каждому. А теперь — бегом таскать коробки!

Купец был необычайно многозадачный: помимо продажи товара и разговора с покупателями, соответственно, он каждому раздавал индивидуальные приказы: те, кто покрупнее, занимались разгрузкой и погрузкой товара из телеги. Мирослав занял должность счетовода, выдавал сдачу и фиксировал прибыль. Яр и Харитон ходили по рынку и завлекали покупателей сладкими речами о невероятном качестве продукта. Причём когда они пересекались взглядом со своим работодателем, то последний жестом показывал, в какую сторону им идти.

Тут подошёл и Павел Младший, заметив, как его старший брат и командир отряда таскают коробки с угрями. Не прошло и пары минут, как и он уже им помогал.

Так продолжалось до самого закрытия. Погрузив последнюю коробку в телегу, купец раздал каждому их суточную зарплату, поблагодарил за их труд и тронулся с места. Последнее, что они слышали, это: «Завтра в это же время, на этом же месте!»

— Паша, всё сделано? — тот кивнул своему командиру. — Молодчина! У нас есть тридцать гривеней!

— Может, бросим всё и останемся работать на Фёдора? — все посмотрели на Мирослава. — Ну а что, заработок неплохой! — он скромно улыбнулся. — Да шучу я, шучу.

— Больше такого не говори! — с ноткой тревоги вскрикнул Святобор. — Паша, где тут можно заночевать, знаешь?

— Знаю, идём.

Младший привёл их в один из гостевых домов города, где можно было сытно поесть и сладко поспать. Отдав половину честно заработанных денег за одни покои, их провела юная девушка по имени Радость — дочь хозяина дома. Как только они зашли, она пожелала им спокойной ночи и бесшумно удалилась. Чтобы было справедливо и никто не остался обделённым, каждый быстро соорудил себе из верхней одежды подобие кровати и тут же легли спать — кровать же осталась незанятой.

Второй день был копией первого: ранний подъём и работа на рынке. Яр выполнял свою работу с некой долей энтузиазма, хотя, по правде говоря, давалось это ему крайне сложно, да и редко кто после его приёмов привлечения клиентов действительно направлялся в лавку к работодателю. Харитон же был полной противоположностью князя — включив всю свою харизму и красноречие, никто не мог устоять перед ним и с улыбкой и тёплым чувством на душе от его сладких слов приобретал сельдь или злосчастных раков.