Повесть милой старины

2

   Григорий Тимофеевич Строгов был славен  в Порховском уезде и как родовитый дворянин, и как рачительный помещик.  Начав службу при Матушке Екатерине в Семеновском полку, к восшествию на престол Павла Петровича, он дослужился до майора, однако здесь и отвернулась от него капризная Фортуна: на одном из смотров Его Величество остался недоволен, за что несколько офицеров, в том числе и он, отправились в отставку. Рассудив по зрелом размышлении, что все к лучшему в этом лучшем из миров, как говорил один великий философ, Григорий Тимофеевич решил, что в тридцать восемь лет пора бы подумать и о семье. А потому не прошло и полугода, как посватался он к Анне Матвеевне  Надеждиной-  семнадцатилетней девице, в достоинства которой помимо кроткого нрава и милого личика можно было записать триста душ приданого во Владимирской губернии.

  Прибавив, таким образом, к своему солидному состоянию в пятьсот душ (отцово наследство) еще две деревеньки, Григорий Тимофеевич, как тогда говорили сделал чрезвычайно выгодную партию. Сразу после свадьбы молодые, какое-то время, жили в столице, но мадам Строгова оказалась весьма слаба на здоровье и сырой Петербургский воздух пагубно отражался на ее состоянии, а потому доктор посоветовал перебраться им в деревню. Так семья и обосновалась в Крутово. Места здесь были отменные - холмы, озера да леса, но в нескольких верстах  от усадьбы, напротив, начиналась равнина, будто кто все возвышенности ножом срезал. Посему славились эти земли как отменные охотничьи угодья: летом и зимой устраивали облавы на волков и охоту на кабанов, а осенью и весной ходили на дичь.
  Немудрено, что, в конце-концов, заделался Григорий  Тимофеевич страстным охотником, и, сдружившись с соседями-помещиками, частенько выезжал на гон.  Знали его и как хлебосольного хозяина. Всякий, кто пользовался его гостеприимством, признавал, что более радушного хозяина в округе сыскать трудно, а жена его- Анна Матвеевна- олицетворение любезности и такта.
   Так и жили супруги в любви и согласии, пользуясь всеобщим уважением.Прижили сначала сыночка, а через пять лет- и дочку-красавицу, однако ж, несмотря на всю любовь и заботу, которой Строгов окружал жену, здоровье ее совсем ослабло. Наконец, однажды Анна  Матвеевна, так и не оправившись от очередной простуды, занемогла воспалением легких и умерла, осиротив безутешного мужа, одиннадцатилетнего сына  и шестилетнюю дочь.
 Григорий Тимофеевич долго горевал,  перестал принимать гостей, забросил охоту, а все дни напролет проводил теперь, запершись в кабинете. Опомнился лишь через полгода, обнаружив, что дети брошены на попечении деревенских нянек да француза-гувернера, вдруг потребовавшего расчета.  Тогда-то и задумался Строгов о дальнейшем образовании детей. Сына Никиту он решил отдать в кадетский корпус, а что касаемо дочери Катеньки, то, посоветовавшись с соседкой- добросердечной вдовой-капитаншей Настасьей  Кузьминичной Марьиной, остановил свой выбор на частном пансионе m-m Gervais. Там девочку могли научить музыке, словесности,  языкам, домоводству да и  привить хорошие манеры...
  А потому, как стал в тот год санный путь, двинулся Григорий Тимофеевич в столицу-пристраивать детей. Прибыв в Петербург, остановился у своего бывшего сослуживца, и в седмицу уладил все дела. Настала пора ехать обратно   в имение-отныне расходы возрастали, но возвращался Григорий Тимофеевич с тяжелым сердцем: уж очень горьким вышло прощание.

  Оказавшись в Крутово, он первым делом, призвал к себе приказчика Митрофаныча и долго вел с ним беседы на хозяйственные темы. Плут-Митрофаныч юлил ужом на сковородке, но так и не сумел скрыть от барина недоимки, кои  наделал за шесть месяцев полного безначалия. Cтрогов страшно разгневался тогда и пригрозил, что повесит мошенника прямо у себя на заднем дворе, но, будучи человеком отходчивым, ограничился лишь угрозами, да запущенною в стену вазой. Та, впрочем, пролетела в полу вершке от головы приказчика,и, не причинив никакого вреда, разбилась.

 С тех самых пор и стал барин вникать в дела со всей возможной дотошностию, что не преминуло отразиться и на результатах: имение начало приносить хороший и, самое главное, стабильный доход. Теперь день Григория Тимофеевича начинался затемно. Встав и усердно помолившись, он призывал к себе заробевшего Митрофаныча и разбирал с ним хозяйственные нужды, после чего, часов в десять, садился завтракать. Затем запирался у себя в кабинете и читал. В три пополудни обедал обыкновенно с кем-то из соседей, обсуждая уездные новости. Обед плавно перетекал в шахматную партию либо вист, а там уж и ужин подавали.

  Размеренная его жизнь редко нарушалась теперь охотою - расхолодел к ней Григорий Тимофеевич после смерти жены, да иногда наведывался он в гости на званые вечера к соседям. Местные кумушки, все как одна, советовали ему жениться второй раз, однако не лежала душа его к новому браку-не мог забыть любезной своей Анны Матвеевны.

 Единственной страстью в этой  новой размеренной жизни внезапно стало разведение борзых. Псарня его была самой большой в округе, а собаки славились далеко за пределами уезда, а, бывало, приезжали к нему даже из других губерний. И теперь лелеял Григорий Тимофеевич дерзкую мечту:  вывести новую породу, что станет прозываться Строговскою, и превзойдет все остальные по проворству, чутью и легкости хода... Однако мечты-мечтами, но пока большая часть средств уходила на управление имением да обучение детей, надеяться на это всерьез не приходилось.

  Тем временем из-за границы доходили тревожные вести: злодей-Буанопартий, словно ненасытное чудовище, пожирал земли, до которых только мог дотянуться и тщетно Государь Император, вступив в союз с Австрией, пытался его остановить, однако капризна удача, и поражения Аустерлица и Шенграбена показали, сколь силен стал француз.