Повесть о Чайке и Сороке

Глава II – Дом облагородить

Рассказ вдруг прервался. Рыжее ушко покачнулось из стороны в сторону, улавливая неведомый князю звук.

— Ты что-то услышал? — Финист спросил тихо. Юное тело напряглось от волнения – мало чего хорошего могло произойти, если бы его застали в одной комнате с чародеем, так ещё и за мирной беседой.

— К тебе идут, княже, — ответил Медок и спрыгнул с груди юноши. — Обед несут, скорее всего.

Двери вновь отворились, и в комнату вошли два седовласых древича. В руках одного был деревянный поднос, на котором он нёс медную чашу и маленький мешочек. Финист бросил быстрый взгляд на кровать, но, к его облегчению, бахаря уже и след простыл.

— П-прошу простить за беспокойство, — начал сбивчиво старик, чьи руки были свободны, а потом поклонился в пояс. — Светич наш, как вы себя чувствуете? Отступает ли хворь? Грудь не теснит?

— Отступает и в груди уж легче, — князь отмахнулся рукой, но одарил старых слуг лёгкой улыбкой. — Зря беспокоишься. Вот скоро прикажу моего Буя́на седлать, тогда поймёшь, как спокойно с больным князем жилось.

— Да что вы такое говорите, светич! — тут же воскликнул старик с подносом, но сразу замолк и пристыженно опустил голову, на что князь лишь по-доброму усмехнулся.

Старики помогли Финисту аккуратно снять рубаху, обнажили его грудь, обвитую потемневшей тканью. Когда слуга бережно снял повязку, то уже ничего не скрывало протянувшийся меж рёбер белёсый шрам. Взяв с подноса мешочек и окунув в чашу с горячей водой, старик приложил его к хрупкой груди. Нежное тепло растеклось по молодому телу, и душистый запах трав распространился по комнате. Слуги замотали грудь князя чистой тканью, прижав лечебный мешочек, и, направившись спиной к выходу, скрылись в коридоре.

Финист только успел погрузиться под одеяло, как в комнату влилась уже череда служанок. Все до единой тоже принадлежали к роду древичей: с овальными, милыми лицами; стройные и пухленькие, невысокого роста. Их толстые, русые, каштановые косы спускались до белых фартучков, опоясывающих талии на бежевых сарафанах. Девушки закопошились вокруг своего светича. Одна подошла к камину, проверить, как тлеют угольки. Парочка других несли по подносу с кушаньями. Они стояли возле постели молодого князя, смущённо отводя взгляды, пока третья, старшая из всех и без девичьей ленты в волосах, расстилала небольшую скатерть на его коленях, чтобы не испачкать постельное бельё. Финист также старался не смотреть на них, но не из-за юношеского стеснения перед женской красой – ему была неприятна такая чрезмерная забота. Негоже молодому предводителю лежать брюхом к верху в постели и ждать, когда принесут чего-нибудь съестного его верные слуги. Стыд терзал Финиста, да ничего поделать он не мог: боли в груди и правда не позволяли ему много двигаться, да и к тому же, мегалонский патрон строго-настрого это запретил…

— Доброго дня, юный государь, — донеслось из прохода в спальню. В нежном баритоне Финист сразу узнал Тра́нтила – того самого патрона, столь лёгкого на помине. В нём были все черты, присущие чистокровному мегалону: крупный нос с горбинкой, густые брови над большими, почти что чёрными глазами, и смольные волосы, в которых не было ни намёка на седину. А ведь патрон был уже немолод, это выдавали морщины на побелевшем от недостатка солнца лице. Густые волосы были стянуты несколькими затяжками, из-за чего его хвост был похож на связку чёрных, крупных бус. Белые одежды с золотой вышивкой показывали его высокий, духовный статус, а больше всего это подчёркивала блестящая на сердце золотая брошь – Око Зодчего.

— Как ваше самочувствие? Не знобит? — продолжал патрон, заходя в комнату. Двери за ним закрыли слуги.

— Не тревожьтесь лишний раз, Тра́нтил Эфли́ский, — медленно проговорил князь. — Я себя чувствую более-менее бодро. Такими темпами я уже скоро буду готов обедать не в своей спальне.

— Мы очень на это надеемся, — весело ответил патрон. — Главное – не спешите, дайте своему телу набраться сил. Благо, нет никаких войн и внутренних расстройств в нашем маленьком княжестве, и оно может временно обойтись без твёрдой руки государя. Ну, а все вопросы обыденного управления вы легко можете возложить на ваших верных помощников, — и на его тонких губах проскользнула слабая улыбка, очевидно, к верным помощникам причислил он и себя. Но как бы Трантил ни желал утешить Финиста словами, на душе юноши легче не стало.

— Лучше не утруждайте себя лишними размышлениями, — вновь заговорил патрон. — Поешьте и выпейте чаю.

Финист кивнул. Служанка поставила поднос на его колени. На нём красовалось блюдо из тушёного мяса и овощей, в небольшой чаше блестела чёрным жемчугом икра, на маленькой тарелке лежал хлеб из привезённой пшеницы, горячий – только что из печи. На втором подносе стоял чайник из белого мегалонского фарфора, рядом с ним такая же чашка. Натюрморт дополняли миска с вареньем из шишек, блюдце с баранками и орехами в меду. Князь пробежался взглядом по еде, но пока не надумал к ней приступать. Он вновь взглянул на патрона.

— Были ли вести о моём отце?

Патрон лишь поник и покачал головой.

— Никак нет, юный государь. Если бы он появился в одной из провинций нашей империи, думаю, нам бы сразу сообщили. Не печальтесь, государь, Око Зодчего бдит за ним и указывает верный путь.

Финист кивнул, слабо улыбнувшись, хотя наставления патрона бодрости его духу не придали.

— Я желаю отобедать в одиночестве.