Повесть о черном, белом и красных

Глава двенадцатая

Обучение эльфийскому языку у нас в лагере всегда начинали именно с ругани. Дело в том, что на нём обычная, вроде, бы фраза может являться невероятно оскорбительной для длинноухих. Например "заняться семейными делами" лучше в присутствии эльфа не произносить, если вы не хотите получить врага на всю жизнь. У них много таких “каламбуров” и в таких вещах разведчику надо разбираться, потому что к каждому пленному подход нужен индивидуальный. Многие из них моральные страдания переносят гораздо хуже, чем физические.

Именно тот временный лагерь мне почему-то вспомнился, пока я приходил в себя, глядя в серый от пыли потолок. У нас тоже были палатки, серые от вулканической пыли. Вспомнилось, как утром дежурный кобольд орал: "Подъем! Строиться с мешками!" - и в него летели со всех сторон ботинки.

Так… Меня, похоже, опять продырявили? Я вспомнил взрыв, взлетевшую землю и свой полет наперегонки с лошадью. Да, это было немножко покруче, чем наш взрывчатый порошок. Но где я теперь? У своих, или у чужих? Глупый вопрос. Здесь всё чужое. Но все-таки: у красных, или меня белые утащили?

Не поворачивая головы, я скосил глаза, но это не дало ровным счетом ничего. Такого же, как и потолок цвета, стены и дощатый пол. Рядом еще одна кровать, но пустая. Место было незнакомым, однако дверь довольно хлипкая, в тюрьмах такую не ставят.  Дышать почему-то было тяжело. Я согнул руку и  ощутил повязку вокруг груди. 

Сразу, как у нас говорят, от задницы отлегло. Повязка - это значит госпиталь. Значит я у красных. И только я об этом подумал, как дверь открылась. Вошел Альф.

- Ну что, доходяга, проснулся наконец? - спросил он, увидев мои открытые глаза. - Силён ты дрыхнуть! Шесть дней прошло, как тебя привезли.

Сказал он это, разумеется, на всеобщем.

- Зато отдохнул, - проворчал я. - Что со мной было?

- Как обычно, весь в дырках и четыре перелома. Долго пришлось с тобой возиться. У тебя ведь природная защита от моей магии, так что работал инструментами. Хорошо, что местное обезболивающее на тебя подействовало, но все равно пришлось ввосьмером держать.

- Ты говорил, что магия действует только на себя, но не на других?

- Вот и видно, что ты с белой дела не имел, только с черной. Когда лечишь, заклятие накладывается именно на себя.

"Дурак сто лет живет, сто лет учится, но умным себя считает" - есть у нас такая пословица. Это к тому, что все мы чего-то не знаем. Чего он лыбится?

Альф тем временем что-то искал в ящике, который выдвинул из моей кровати.

- Держи, - сказал он, протягивая мне маленький бумажный сверток. 

Я развернул бумагу. Внутри было несколько небольших кусочков металла и две пули.

- Что это?

- Из тебя достал.

- Ну и выбросил бы. На что они мне? Говоришь, прошло шесть дней? Белых остановили?

- Конечно. Иначе ты здесь не лежал бы.

- А почему в отдельной комнате?

- Это моя комната. Ты бредил на всеобщем. Местным незачем это слушать. Я сказал, что за тобой особый присмотр нужен.

- Понятно. А…

- Вещи твои здесь.

- Отлично! Там есть бутылка с черной жидкостью?

- Эта?

Он вытащил из того же ящика мой орочий эликсир, который я оставил настаиваться, да так и не успел попробовать, что получилось.

- Эта, - сказал я, аккуратно вытаскивая пробку. - Проверим… 

Судя по тому, как маг сморщился и как он замахал перед лицом рукой, зелье настоялось как нельзя лучше. Я сделал маленький глоток. По телу заструилось приятное тепло. Вот оно - лучшее обезболивающее! А еще он кровь останавливает. Не выхлебай я бутылочку перед той схваткой в Белом Городе - вряд-ли ожил бы.

Мой живот изрядно подвело и я прямо спросил Альфа, нет ли чего съедобного. Тот вышел и вернулся с куском хлеба. То, что надо!

- Перелом ноги будет заживать минимум еще неделю. Лучше тебе лишний раз не вставать.

- Ладно, - кивнул я головой, продолжая энергично работать челюстями. - Еще бы пожрать чего. Кусочек был не такой уж большой…

- Дам знать в вашу бригаду. Оттуда обещали помочь с продуктами. Ты у них там герой. Только о тебе и говорят.

Не могу сказать, что услышать это было неприятно. Бой действительно получился выдающийся. Не каждый день ты в одиночку полк останавливаешь, а чтобы после этого ты сумел похвастаться подвигом - совсем редко.

* * *

Поскольку я пришел в себя и уже не матерился по-эльфийски и на всеобщем, меня перевели в общее отделение госпиталя. Вернее, не общее, а командирское. Я, как выяснилось, вполне официально был назначен командиром пулеметного взвода, “перепрыгнув” через звание командира отделения. 

Выгоды были очевидны. Лучше кормежка (хотя я все равно постоянно ощущал голод), уважение со стороны окружающих и меньше людей в общей палате. По правде сказать, нас тут было всего трое.

На следующий день после моего перевода сюда, ко мне явилась целая делегация. Двое были из бригады: сам комбриг, лично и Иваныч, притащивший два мешка с продуктами, а вот третий… Третий заслуживает особого рассказа.