Повесть о черном, белом и красных

Глава четвертая

- В мае, когда снова продразверстку ввели, за хлеб всерьез взялись. Казаки местные - сплошь мелкие собственники и ничего не дадут, разве что половину станицы в заложники взять. Известное дело: была хлебная монополия при “временных”, но тогда получалось совсем плохо. никто хлеб сдавать не хотел, а силой - попробуй, возьми! У Советской власти вышло получше, однако тоже не очень - вот и пришлось продотряды посылать, а у продотрядовцев разговор короткий. Что не так - стрельнут тебя и поминай, как звали. Тот хлеб, что мы сейчас везем, они и собрали.

Санёк, который рассказывал мне эту невеселую историю, затянулся самокруткой и передал ее по кругу.

- Восстания были? - спросил я.

- Конечно. Народ озлобился. Но мы хотя бы норму оставляем, а белые - вообще всё, что найдут. Вот поэтому тот староста такой зашуганный был. Побывал под беляками, так теперь понимает, в чем разница. Теперь село красное будет, раз уж Советская власть с лесом помогла. Они сами проследят, чтобы кто попало, без мандата, тот лес не рубил. Так и надо делать: что-то дать человеку, а потом уже с него требовать. Но если с другой стороны посмотреть, то что делать, если дать совсем нечего? У нас тоже ведь выбор небольшой: либо хлеб забрать, либо с голоду сдохнуть, а воевать-то надо! А значит боевой дух у мобилизованных соответствующий. Да чего тут? Случай был. Идет рота красноармейцев. Впереди командир, всё как положено… Входят в станицу. Там дети бегают, играют и кто-то из детей взял, да и крикнул: “Казаки!” Что тут началось! Командир заметался, коленки у него подогнулись, а глядя на это половина бойцов побросали винтовки и разбежались. Остались те, что в станицу еще не вошел - они залегли и начали окапываться. Я не вру - так оно и было.

Я слушал его и не мог понять, в чем он прав, а в чем нет. Все-таки язык я знал еще не так, чтобы совсем хорошо. Часть значений слов приходилось додумывать. Переспрашивать же я опасался, потому что можно было по неведению начать выяснять то, что известно здесь буквально каждому ребенку. Например я совершенно случайно узнал, что совсем недавно тут у них главной властью был “царь” и чуть было не переспросил, кто это. Наверняка удивил бы всех окружающих: “Как это ты про царя не знаешь!?”

Допустим, этот самый царь не умел управлять. Но ведь когда вы вы взяли власть в свои руки, стало только хуже! Почему!? Задавать это вопрос Саньку, или Иванычу было попросту глупо. Во-первых: они не смогут ответить. Во-вторых: перестанут считать своим. У них подход очень простой: если кто-то не с нами, то он против нас. Значит нужно было разбираться самому. Я собрался было спросить ещё о чем-то, но Саёк меня опередил:

- У как там у тебя дома? - спросил он. - Буржуи есть?

- Нет. У нас там люди живут общинами. Если что-то строят, то этим община владеет. В общине есть старейшины от каждой семьи, они всем распоряжаются.

- Совет, значит? Это хорошо! А земля у вас чья?

Я задумался. Вообще-то земля была ничьей. Можешь любой незанятый участок занять и никто тебе слова не скажет. На востоке земли много. Но без согласия стариков никто и никогда такого не сделает, потому что если семья тебя не защищает, а ее в свою очередь, община, то в любой момент тебя может выгнать тот, кто сильнее. А старики о земле будут с другими общинами советоваться, потом будет суд, если они не договорятся… Хотя чаще без суда обходится.

- Земля у нас того, кто на ней работает, - ответил я.

- Во! Это правильно. Так и должно быть. Большевики тоже первое, что сделали - землю крестьянам отдали.

- А раньше она чья была?

- Как чья? Помещиков и буржуев. Угнетателей.

Хммм… Вот, значит, как. Да, у нас бы тоже началась война, если бы кто-то захотел всю общинную землю к рукам прибрать. Споры между семьями случаются, но путь известен: поединок, если силы примерно равны. Если один из противников явно слабоват, то он может к общине за защитой обратиться. Это не считается почетным, но и позором тоже. А в общем, споры такие редко бывают, потому что спорщиков всегда на одного меньше остается, причем победитель, если это от него вызов был, потом должен семью проигравшего на содержание взять, а семья может быть немаленькой. Если же защитник победил, то он ничем семье вызвавшего не обязан.

- А кто у вас управляет? -снова спросил Санёк - Есть ведь какая-то верховная власть?

- Конечно есть. Судьи. Их выбирают общины. Если есть спор, судьи встречаются, зовут кого-то третьего и решают.

Это, кстати, так и называется: “совет”. Судьи - как правило гоблины, которые уже воевали и учились чему-то. Они затем и идут в армию, чтобы авторитета набрать. Понятно ведь, что надо умных и хитрых судьями выбирать. Орку тоже никто не запрещает судьей стать, но мы предпочитаем поединком дело решить, а не договоры обговаривать. И конечно нужно все должности в общине пройти (а их много), чтобы доказать еще и свою честность. Ну, а уж если и судьи не смогли решить, тогда - война, к которой еще и другие общины присоединиться могут. Иногда по нескольку тысяч бойцов на поле сходятся. Даже поговорка есть: “Меч подводит черту”. 

Не похож наш мир на этот. Совсем не похож. Но поговорка эта и здесь к месту пришлась бы…

Может быть, это я ошибаюсь и как раз Санёк правильно смотрит на вещи? Ему бы наверняка понравилось, как у нас всё устроено. Может быть, потом они здесь станут жить гораздо лучше? 

У нас есть детская притча: