Повесть о черном, белом и красных

Глава шестая

Муравейник - это сравнение пришло мне в голову, когда утром я посмотрел в окно. Те люди, которые сейчас начинают свою утреннюю суету за стенами Кремля, не могут поодиночке ничего, так же, как один муравей не может построить себе жилище. Но людей в этом городе много и ими управляет отсюда единая воля. Пока единая… Наверное, именно тогда я в первый раз всерьез поверил, что красные, несмотря на все их ошибки, могут победить.

* * *

Когда дверь резко открылась и вошло три человека, я демонстративно не обратил на них внимания. Так принято: даже если тебя придут убивать (а они явно здесь не с добром), то сначала так, или иначе, но предупредят о своем намерении. Если ты решил не сопротивляться в обмен на безопасность твоей семьи, или принять бой один на один с самым сильным - это твое право. Но какое-то время подождать после “стука смерти” необходимо. Это знают все. Это - честь. А они вошли, даже не предупредив.

- Вы - гражданин Черный?

“Маузер” был у меня в руке, они его видеть не могли и я знал, что штук пять этих людишек точно заберу с собой. Но их почему-то было всего трое. Кроме, как глупость, я никак не мог это воспринимать.

- Кто ты? - спросил я, обращаясь к окну.

Сам я сейчас тщательно соблюдал правила вежливости. Он не представился. Это простительно: забыть перед дракой, кто ты. Но я напомнил о правилах, потому что когда-то был заместителем командира отряда пешей разведки. Тех, кого людишки называют: “урук-хай”. Сейчас ни для кого, кроме меня, это не имело значения, но для меня - имело. А вот он не привык называть своё имя с гордостью…

- Здесь я задаю вопросы!

- И ты пришел спросить, как меня зовут? - не смог удержаться я.

Мне уже было понятно, что это просто дорвавшийся до власти дурак. Это и у нас случается, хотя и очень редко. Над такими обычно просто смеются. Что взять с дурака?

- Я - помощник начальника Всероссийской чрезвычайной комиссии Петерс. Вы арестованы. Следуйте за нами.

Еще произнося эту фразу, он понял, что для меня не имеет никакого значения его должность, а поняв это - растерялся. В голосе звучало недоумение. 

Он был с двумя сопровождающими, а у меня в руке был маузер и рядом стояла шашка в ножнах. Интересно, что же они сейчас будут делать? Эти двое чекистов подойдут и схватят меня? Они конечно не виноваты, что попали под команду глупца, но я вижу в стекле тени их отражений и мне даже поворачиваться не нужно, чтобы убить. А убить почему-то очень хочется…

Дверь опять открылась, ударив Петерса по заднице и ему пришлось посторониться. Вошел средних лет человек. Ничем особенно не примечательный, худощавый, в черном костюме, в круглых очках (я, когда в первый раз увидел очки, долго думал, зачем нужна такая вещь, но так и не понял, пришлось спрашивать), с короткой стрижкой и аккуратной, густой бородой.

- Что здесь происходит? - спросил он у повернувшегося к нему Петерса.

- Произвожу арест, товарищ Бонч-Бруевич.

Человек взглянул на мою спину, потом снова на него и сказал:

- Давайте выйдем.

Петерс, как ни странно, послушался. Они вышли. Вместо них появился Приходько, который вчера привез нас в Кремль. Он насмешливо поглядел на чекистов и подошел ко мне.

- Привет, Егор! Наградной? - он показал на “маузер”.

- Да. От Сталина.

- Не надо, убери. Сейчас Владимир мозги вкрутит на место этому вертухаю.

Я прислушался. Из-за двери доносилось: “Вы что себе позволяете!.. Ленин… Врач… Специально приехал…” “Но я же не знал! Мне сообщили, что…” “И вы вломились в квартиру Ильича?” “Но я…” “А давайте вызовем с Южного фронта Сталина? Он вам всё объяснит лично!..”

Увидев мою усмешку, Приходько спросил:

- Ты их слышишь, что-ли?

- Да.

- Правду про вас с Альфом Володя сказал, что вы колдуны.

- Значит все прошло успешно?

- Да. К Ленину пока никого не пускают, но я его голос слышал. Ожил Ильич. А был, считай, на том свете.

Двое чекистов у дверей, отлично слышавшие нас, переглянулись. Кажется, желание арестовывать меня у них куда-то пропало.

Снова вошел Петерс, подошел ко мне и сказал:

- Извините, товарищ Черный. Вышла ошибка. Мне доложили, что убиты двое военспецов и один сотрудник ВЧК. Я… я не разобрался в ситуации.

- Не стоит беспокойства!

Я не смотрел в его сторону. У нас это знак презрения: “Ты не достоин даже того, чтобы на тебя смотреть”. Имейте это в виду, если орк говорит вам что-то, но при этом смотрит куда-то мимо вас. Однако он опять ничего не понял. А может быть и понял, только вида не показал.

Чекисты вышли и “маузер” наконец отправился обратно в кобуру.

- Бонч-Бруевич - кто это? - спросил я.

- Он управляющий делами Совета народных комиссаров.

- А Ленин - это и есть глава этого Совета?

- Да.

- Понятно.