Повесть о черном, белом и красных

Глава двенадцатая

Сталин слушал меня, по своему обыкновению медленно прохаживаясь по кабинету. Он, как выяснилось, выехал с Южного фронта в Москву, как только ему сообщили, что жизнь Ленина вне опасности. На следующий день ему предстояло докладывать о положении на юге, а меня он нашел сразу после того, как Горки были выбраны временной резиденцией вождя. Теперь я, тщательно подбирая слова, рассказывал, что происходило со мной в Москве.

Много времени это не заняло. Он успел выкурить только одну папиросу, но вонь от нее была такая, что мне захотелось отхлебнуть своего эликсира.

- Я понимаю, - подумав, сказал Сталин. - Значит это Яша… Не удивительно. Он всегда тянул в свою сторону. Мы с ним были в ссылке, жили в одном доме. В таких условиях человека узнаешь очень хорошо. Однако решиться на такое… 

- У меня нет доказательств, что всё организовал он, - сказал я.

- Да, мертвецов не допросишь… - он покосился на меня. - Или все-таки можно допросить и мертвого?

- Я этого не умею.

- С Ильичом я говорил. Он тоже считает, что Свердлов - это единственный человек, кроме меня и Троцкого, кто мог бы удержать пост председателя Совета, оставаясь главой ЦИК. Вы же понимаете, товарищ Черный, что это не просто должность? Здесь нужен большой авторитет, чтобы товарищи по партии подчинились тебе. Но ни я, ни Троцкий не стали бы претендовать на единоличную власть, по крайней мере, в данный момент. А Яша всегда был близок к эсерам и возможно смог бы опереться еще и на них… Ну, хорошо! Как вы думаете, что нужно сделать, чтобы еще одно покушение было невозможно устроить?

Для меня ответ был очевиден.

- Как следует организовать охрану. Сейчас Кремль охраняют красноармейцы, но когда Ленин покидает его, то охраной занимается ЧК. Это не правильно, когда одно дело находится в двух разных руках. Сейчас комендант Кремля получает распоряжения от совершенно разных людей, которые даже не являются его начальниками по должности, да и сам занимается не столько охраной, сколько хозяйством. Даже загородный дом подбирал он.

- Согласен, - Сталин кивнул. - У меня вообще нет особого доверия к латышским стрелкам. Да, они дисциплинированы, но и чехословаки считались дисциплинированными, а кончилось мятежом и уже ничего не поправить. На востоке сейчас очень тяжело, товарищ Черный… Вы правы. Нужно сосредоточить функции охраны в руках Чрезвычайной комиссии, разумеется убрав оттуда Петерса. Он ведь тоже латыш. Найдем ему дело в Петрограде. А насчет Сверлова… Как вы думаете, что нужно сделать, чтобы человек испугался?

- Напугать его.

- Так и есть. И мы с вами его напугаем.

- У нас есть поговорка: “Вождь делает то, что должен”.

- Да. - согласился Сталин. - Свобода - это осознанная необходимость. Но люди никак не могут понять этого.

- Людям сложно меняться. Да и незачем. Вы живете очень недолго.

- Вот мы с вами и поможем кое-кому измениться.

И он рассмеялся, сказав это.

* * *

Темноту в зале заседаний, примыкавшего к квартире Ленина в Кремле, рассеивала одна-единственная лампа. Вернее, ничего она не рассеивала, только освещала небольшой участок покрытого синей тканью стола. За столом молча сидели двое. Один - Сталин. Второго я знал только по портретам: копна черных волос, небольшая остроконечная бородка, блестящие стекла пенсне. Троцкий. Тишину нарушало только тиканье больших напольных часов, стоявших в углу.

Никто из них не шевельнулся, когда открылась входная дверь и в коридоре послышались шаги.

- А вот и он… - пробормотал Троцкий. - Походка характерная, не спутаешь.

Только тогда Сталин поднял голову и громко спросил:

- Яков, не зайдешь к старым товарищам?

Шаги стихли, потом возобновились. В дверном проеме появилась человеческая фигура. Свердлов вошел, остановился и спросил:

- Почему вы здесь?

Голос у него оказался неожиданно густым и громким.

- Лева, ты в одесской тюрьме сколько просидел? - спросил Троцкого Сталин.

- Два года.

- Что бы там в такой ситуации сказали?

- Как что? - Троцкий усмехнулся. - Там сказали бы: "Объявляем в хате крысу!"

- Не понимаю вас! - спокойно произнес Свердлов.

- Всё ты понимаешь. Как бы я к Кобе - тут Троцкий взглянул на Сталина - не относился и какие бы у нас не были разногласия, но сейчас мы с ним мотаемся по фронтам. В нас иногда даже стреляют, Яша. Не каждый день, но такое бывает. А ты тут в Наполеона решил поиграть, не вставая со стула.

- Ни в каких Наполеонов я играть не намеревался. В чем дело?

На стол рядом с лампой лег небольшой блокнот в кожаной обложке.

- Дело вот в этой записной книжке. Ты хорошо покопался в бумагах Старика, но ее не нашел. Она у него в кармане пиджака лежала, а пиджак остался в машине. Там на последнем листочке сам Старик записал,  что митингов в тот день было два. Это ведь ты составлял расписание, Яша?

- Да. Ну и что?

- А то, что Мальков, здешний комендант, знал только об одном и только на одном была организована охрана.