Повесть о черном, белом и красных

Глава третья

Человек, назначенный начальником экспедиции, сначала мне не слишком понравился. Не то, чтобы я ему не верил (я вообще не верю никому из людей), но было в нем что-то от фанатика, один раз поверившего во что-то и упорно не желающего от этой веры отказываться. Впрочем, фанатик - не обязательно сумасшедший. Смотрел прямо в глаза и кажется пытался понять собеседника. Моя черная кожа не вызвала у него никаких эмоций. "Негр? Почему бы и нет? Пусть будет негр!" А потом он еще и предложил пожить у него на квартире. Глупо было отказываться.

Представился он, как Александр Барченко, а должность его называлась: "заведующий лабораторией нейроэнергетики Всесоюзного института экспериментальной медицины". Я даже не пытался понять, что эти слова означают и забыл название уже через минуту.

Кроме него и меня в экспедицию должны были отправиться еще три человека. Все трое - ученые. Это мне тоже не понравилось. Обращаться с оружием в этой компании, как выяснилось, умел только я. Остальные, по словам Александра, с военным делом знакомы не были и позже выяснилось, что он не соврал. Они глядели на мою винтовку, как на неведомого, опасного зверя, который в любой момент может укусить. Но и увеличить количество людей возможности не было. 

Барченко никаких моих возражений не принял. Якобы люди это были опытные и в походы уже ходившие. Напоминание о том, что вообще-то идет война и, хотя те места уже полгода, как наши, но на недобитых беляков напороться вполне даже можно, он пропустил мимо ушей. После этого у меня вообще пропало желание куда-то ехать с этой толпой, но потом Барченко очень легко согласился на то, чтобы назначить меня своим заместителем. Я решил, что смогу заставить остальных подчиняться и что на месте первым делом займусь с ними стрелковым делом, чтобы научить их хотя бы целиться.

Подготовка экспедиции шла, как говорят люди, ни шатко, ни валко. Если честно, то никак она не шла. Не было ничего из составленного Александром длинного списка. Какое-то время я наблюдал за его беготней по местным учреждениям и выслушивал жалобы по вечерам, но быстро понял, что мы так в экспедицию и на следующий год не уедем. Забрав у него список, я просмотрел его, вычеркнул примерно треть, добавил кое-что свое, а потом направился прямо к Дзержинскому.

У Барченко сама эта фамилия вызывала дрожь. Местной "чрезвычайки" здесь боялись, как огня, но тем лучше! Меньше посетителей. Я просто пришел в приемную, представился и показал свой мандат, подписанный Сталиным. Через два дня у нас было всё, что нужно.

По крайней мере, Барченко неплохо умел играть в шахматы. Я к тому времени уже осилил шахматный учебник и немного разбирался в игре. Вот за шахматами (они, к слову, были те самые, в которые я играл с Лениным - он подарил мне их вместе с доской) мы однажды с Александром и разговорились.

- Вот ты, Егор, знаешь, зачем мы на самом деле едем?

Я кивнул. Болтать попусту о целях экспедиции я не собирался и полагал, что он о них прекрасно знает. Однако выяснилось, что я ошибался.

- Значит ты тоже считаешь, что на севере существовала цивилизация гиперборейцев, описанная Геродотом?

"Какой еще Геродот? Имя гоблинское, но я никого с таким не знаю!" - заданный обдумыванием хода, я не сразу понял, о чем речь, а когда понял, всё равно ничего не понял. - “Что!? Древняя цивилизация? А вот это уже интересно… Ритуальная магия - самая старая и Альф правильно говорил, что именно ритуал является самым простым способом фокусировки воли.”

Известно, что лучший способ вызвать у фанатика словесное извержение - это не согласиться с ним сразу и безоговорочно. Любой приличный орк просто пожмет плечами, если с ним спорят и пытаются в чем-то убедить. “Ты сомневаешься в моих знаниях? Твое право. Каждый может думать своей головой и иметь свое мнение, здесь ничего не должно задевать других!” В конце концов, если собеседник чересчур навязчив и мешает тебе жить, то можно взять мечи и перевести беседу в другую плоскость. Именно поэтому у нас так мало фанатиков.

Передвинув слона, я ответил так:

- Вряд-ли на этот вопрос может существовать единая точка зрения.

Больше можно было ничего не говорить. Он мне напоминал ротного Иваныча, с которым мы прошлой осенью приехали в Москву. Тому тоже было не важно, слушают его, или нет, лишь бы самому говорить не мешали.

За следующие два часа я узнал, что старая историческая наука насквозь политизирована (тут я с ним был, кстати, полностью согласен), имела классовый характер и что именно сейчас настало время, когда можно смело поднять голову и заявить о том, что необходимо переписать замшелые летописи.

Он так и выразился: "замшелые летописи". Мне стало смешно, хотя я конечно не стал этого показывать. Ну да, историю пишут победители. Когда большевики победят, то просто напишут свою историю, политически верную и их не будут интересовать мнения романтиков, будь те хоть трижды правы. В моем мире люди тоже всерьез считают, что это они - старшая раса, хотя мы с эльфами дрались еще когда луны на небе не было. Достаточно вспомнить прозвища, придуманные эльфами для людей. “Задохлики” - это самое безобидное.

Зато потом он сел на своего любимого конька, начав длинный рассказ про древнюю северную цивилизацию. Я сразу навострил уши, а Барченко, неожиданно найдя благодарного слушателя, вывалил на меня целое ведро информации. Я узнал, что в древности существовала на крайнем севере страна под названием "Гиперборея", про которую даже сохранились какие-то воспоминания у древнегреческих и древнеримских авторов. В этой стране люди не знали старости и болезней, там никогда не заходило солнце, был великолепный климат и государственное устройство было просто идеальным, хотя и неизвестно, каким. Жители же этой страны обладали разными чудесными способностями вроде умения плавить взглядом камень и поднимать огромные тяжести силой мысли.