Повесть о черном, белом и красных

4. Смерть цвета огня. Глава первая

Конец января 1924 года выдался морозным и хотя преподаватели и курсанты курсов "Выстрел" жили в отапливаемом общежитии, по ночам все равно было холодно, а окна к утру затягивали ледяные кружева.

Нас с Ларисой выручали оленьи шкуры, привезенные из карельской экспедиции. Восемь штук, сшитых попарно так, чтобы получились одеяла. Подарок от одного местного жителя черному шаману, то есть мне. Эти шкуры были очень теплыми, но имелся у них один недостаток: они сильно линяли и вставали мы с них, покрытыми шерстью. Однако тепло есть тепло и когда посреди ночи в дверь требовательно постучали, я подниматься не слишком спешил. В комнате была холодрыга и хотя мы, орки, в этом отношении гораздо выносливее людей (у нас даже температура тела выше), но на голодном пайке особенно не разжиреешь и чем меньше мерзнешь - тем лучше.

Лариса, спавшая рядом со мной и прижимавшаяся ко мне, как к печке, испуганно встрепенулась.

- Егор?

- Что? - буркнул я.

- Кто это?

- Не знаю.

- Открыть?

- Лежи. Я сейчас сам поднимусь.

Спрашивать: "Кто там?" - я не стал. Ни к чему. Однако свой "маузер" вытащил из кобуры и с предохранителя на всякий случай снял. Стучали довольно деликатно, но… черт их там знает!

Задвижка щелкнула, дверь приоткрылась и за нею обнаружился дневальный с керосиновой лампой в руке.

- Товарищ Черный, вас вызывают, - тихо сказал он.

- Куда среди ночи?

- Егор, это точно ты? - спросил знакомый голос и одна из двух теней, стоявших за спиной дневального, шагнула вперед.

- Василий Иванович?

Голос принадлежал моему комроты, с которым нас свела судьба под Царицыным и которого все звали просто Иванычем. На самом деле он был первым человеком, с которым я познакомился в этом мире. Именно у него я и научился говорить по-русски.

- В Кремль тебя вызывают, Егор, - сказал Иваныч. - Мы на моторе. Одевайся, по дороге поговорим. А ты вроде как еще больше стал!

- Сейчас.

Я вернулся в комнату и в темноте нашарил на столе консервную банку с воткнутой в нее свечкой.

- Кто там? - тихо спросила Лариса.

- Старый знакомый. В Кремле от меня что-то кому-то понадобилось.

- Господи…

- Не волнуйся раньше времени. Спи.

Прикоснувшись губами к ее щеке я, чтобы не тратить спички, зажег свечу от керосиновой лампы дневального, и начал одеваться. Вообще-то я неплохо вижу в темноте, но в абсолютном мраке зимней московской ночи даже я не сумел бы ничего разглядеть. Испуганные глаза Ларисы поблескивали из под оленьего "одеяла".

- Ты уверен, что всё будет в порядке?

- Да.

На самом деле я совсем не был в этом уверен, но зачем волноваться раньше времени? "Маузер" со мной, шашка тоже на своем месте, а значит пусть волнуются другие.

Нахлобучив на голову “буденовку”, я вышел из комнаты, запер дверь и мы, все четверо, пошли по коридору к выходу. Промерзшие каблуки сапог моих сопровождающих громко стучали по доскам пола и из-за дверей комнат общежития иногда слышались недовольные возгласы разбуженных офицеров. Нельзя сказать, что я не был с ними солидарен, но дело есть дело.

- Ты как здесь очутился, - спросил я Иваныча, пока водитель заводил машину кривой ручкой. - Вы же в Царицын вернулись.

Он усмехнулся.

- Тут дело такое, друг Егор… Когда мы вернулись, комполка нашего в Питер сразу вызвали. Он меня с собой прихватил, я ведь городской и в Питере бывал. Но когда добрались, там как раз Кронштадт полыхнул. Помнишь, восстание было?

- Угу.

- Ну и вот в оба штурма я и ходил. Дали мне роту, я с ребятами поговорил, сагитировал их и в общем почти без потерь обошлось. Потом в питерском гарнизоне служил, а когда беляков с севера выгнали, меня в Москву отправили. Здесь тогда охрану меняли и набирали надежных, вот с той поры взводом здесь и командую. С одной стороны: понижение, а с другой…

Усаживаясь в машину, которая наконец завелась, я подумал, что Иваныч как был балаболом, так и остался. Ему никогда не нужен был собеседник и он мог разговаривать бесконечно - был бы слушатель. В первые мои дни в этом мире это очень помогло в изучении языка.

- Зачем вызывают, не знаешь? - спросил я.

- Не сказали. Приказ только передали, чтобы Егора Черного привез. Я спрашиваю: “Это который папуас, что-ли?” Точно! Ты и оказался.

- А куда едем-то? Прямо в Кремль?

- Туда. Так вот… - и он снова принялся что-то обсуждать со мной, не обращая особого внимания на то, что я его не слушаю.

Странно. Кому я понадобился в Кремле, да еще ночью? Неужели снова Сталину? После экспедиции в Карелию про меня будто забыли все, а когда умер Ленин, всем и вовсе стало не до меня. Я даже белого мага Альфа, с которым вместе попал в этот мир, не видел уже больше года.

Впрочем, чего гадать без толку? Жизнь идет сама-собой и ни один орк никогда не станет волноваться о будущем. Возможно, это наше главное отличие от людишек. Для нас наша судьба - это результат нашего же выбора, так откуда может возникнуть беспокойство?