Повесть о Короле-Лисе

Железный дом

Король-Лис и его внук отправились в путь, когда костер облачного заката рассыпался угольями и сумрак уже скрадывал вершины гор, только что пылавшие алым, словно маяки. Отправились не одни: вместе с ними пошли Асгон, Конра и еще несколько человек. Но дед сразу предупредил, что пересечь заповедную черту могут только они с Альвионом.

— И если кто из вас нарушит этот запрет, то ждет его гибель, — сказал король, когда они, поднявшись по пологому склону, поросшему вереском, оказались у подножья скал, которые в сумерках казались грозным воинством, выстроившимися в неприступную стену щитов.

Дед сделал Конре знак, и тот отдал Альвиону мешок на крепкой лямке, в котором лежали какие-то дрова или палки.

— Оставайтесь здесь до полуночи и сторожите, чтобы никто не пошел за нами следом, а после уходите обратно на стоянку, — приказал дед. — Мы вернемся с рассветом.

И, повернувшись спиной к спутникам, он двинулся к проходу между скалами, который темнел, словно дырка от выпавшего зуба.

— Пойдем, танеште, — окликнул король внука.

И Альвион, повесив мешок через плечо, вприпрыжку устремился за дедом вверх по склону.

Пройдя между двух утесов, которые стерегли узкий проход, путники оказались в каменном лесу, где скалы-столбы торчали так тесно, что иногда между ними нельзя было протиснуться. На этих скалах, обрывисто-неприступных, с острыми вершинами, не могла прижиться никакая зелень. Их голые стены, ровные, иногда — словно выведенные по прави́лу каменщика, сходились под углом, как грани, и Альвиону подумалось, что каждая скала похожа на трехгранный или четырехгранный наконечник, воткнутый в землю острием вверх.

— Эти скалы зовутся Великаньими Стрелами, — произнес дед, словно подслушав мысли внука. — Говорят, здесь в начале мира у горного великана перевернулся тул и все стрелы воткнулись в мягкую землю опереньем вниз. Великан понял, что стрелы негодные, и не стал их собирать.

Узкая тропка, по которой король вел внука, виляла и кружила, огибая непроходимо теснящиеся скалы, и скоро Альвион понял, что даже не может сказать, в какую сторону они идут. Он поднял взгляд на небо, но скалы смыкались вокруг него колодцем, и он не распознал, что за бледная звезда глянула на него с высоты, прежде чем ее затянуло облаками.

Однако на развилках дед уверенно выбирал, куда свернуть.

— Как ты узнаешь дорогу? — спросил Альвион. — Ты ее так хорошо помнишь?

Они как раз вышли на каменистый пятачок, с которого в разные стороны разбегалось несколько тропок. Дед ткнул Бодилом в скалу, и Альвион увидел, что на камне выцарапана небольшая стрела.

После этого Альвион сам стал примечать стрелы-указатели на перекрестках тропинок, тем более, что знаки становились все больше, как будто говорили «правильно идете!». Очередная стрела, глубоко выбитая в камне и поросшая темным мхом, прямо-таки лезла в глаза. Стрела указывала направо, но дед вместо этого повернул налево.

— Постой, ты куда! — воскликнул Альвион. — Нам же направо!

Дед усмехнулся.

— Хочешь пойти по стреле? Давай, попробуй.

Стрела указывала на темный проход, образованный накренившимися друг на друга исполинскими глыбами. Альвион, наклонив голову, ступил в темноту, сделал на ощупь с десяток шагов… и его нога вдруг провалилась в пустоту. Он вскрикнул от неожиданности, и тут дед, который шел за ним по пятам, изо всех сил дернул его за плащ назад, так что Альвион упал на камни на самом краю невидимого обрыва.

Только тут он расслышал негромкое гулкое бульканье: глубоко внизу, в невидимой теснине бежала вода.

— Зачем ты это сделал?! — набросился Альвион на деда.

— Чтобы ты как следует запомнил дорогу, — хладнокровно ответил тот. — Мой отец сделал то же самое, когда первый раз взял меня в Железный дом. И сказал, что так поступил с ним и его собственный отец.

Альвион, сердитый, встал и отряхнулся. Вернувшись к предательской стреле, дед и внук отправились в противоположную сторону.

Этот проход оказался прямым и без развилок, и к тому времени, когда он вывел путников к широкому ущелью, Альвион остыл.

Пологое дно ущелья было почти сухим, но по отметинам на стенах было заметно, что иногда здесь бушует настоящий поток. Альвион покрутил головой, выглядывая указатель.

— Обманная стрела была последней, — сказал дед. — Теперь нам долго подниматься по ущелью, никуда не сворачивая.

Хотя уже стемнело, между обрывов светлого камня можно было идти не оступаясь, огибая прятавшиеся между камней лужицы и перебираясь через струйки воды, которые иногда вбегали в ущелье из боковых ответвлений и над которыми уже начали ткаться белесые ленты тумана.

— Что тебе привиделось во сне нынче ночью? — вдруг спросил дед: теперь они с Альвионом шли бок о бок.

— Мне? Да вроде ничего.

— Что, прямо совсем ничего?

Альвион задумался, на ходу поплотнее закутываясь в плащ:

— Нет, что-то снилось, но я не помню что. Конра так в рог трубил, я думал, у меня сердце из груди выпрыгнет. Хотя подожди…

Он уставился на призрачную дымку.