Повесть о нелюбви к кофе

Глава 7

Гоша

Мне нужен кофе.

Голова болит. Поэтому нужен кофе.

Я сегодня что-то совсем заработался. Людей было много. И мы только что закрылись.

Нужно не забыть про ключ.

Зато завтра выходной. Я смогу выспаться, наверно.

Так, ключ... Нужен ключ.

И кофе.

– Тебе в какую сторону ехать?

Кофе.

– М? – сонно переспрашиваю.

– Тебе туда или туда? – Наташа показывает влево-вправо. Я киваю, – Так куда? – недоумевает она.

– Мне на трамвай. В центр, – сориентировался с ответом. Прячу руки в карман пальто — холодно.

– А-а... А мне в другую сторону. Я пойду тогда.

Кивнул, не глядя. И пошёл на свою остановку.

Кофе-кофе-кофе. Приду домой и сделаю американо, горячий, горький, без сахара. Тогда и головная боль пройдет, и спать больше не будет хотеться. Но я уверен, что всё равно усну.

Было темно, холодно. Шёл снег. У меня перед глазами всё расплывалось, — приходилось щуриться, чтобы разглядеть номера трамваев, подъезжающих к остановке. Моя семёрка ходила редко, так что ждать буду долго. Сел на лавочку, достал телефон, проверив сообщения, — никто не написал, слава богу, — и непроизвольно стал осматривать людей вокруг.

В таких людных местах можно встретить много интересных персонажей. Например, дед, сидящий рядом, в оборванных шмотках, с тележкой, полной мусора, и разговаривающий сам с собой. Бабушка с внучкой, держащие друг друга за руки и беседующие о жизни. Парочки — вокруг было много парочек, — которые не стеснялись показывать свои чувства всему миру.

...Кофе. Голова раскалывается.

Снова взял телефон в руки, чтобы отвлечься, но от яркого света болели глаза. Закрыл их, выключив всё.

А потом вдруг почувствовал знакомый запах.

Кто-то, стуча каблуками, прошёл мимо, остановился, вздохнул — и сел недалеко от меня.

– Да, мам. Я сегодня поздно. Не переживай, я позвоню, как доберусь домой.

К остановке подъехал очередной трамвай, и я открыл глаза, собираясь проверить номер. Наклонился, прищурился и встретился взглядом с надписью: «В депо». Ага... Что ж, ещё полчаса ждать, пока приедет моя семёрка. Боюсь, что усну к тому времени.

Холодно.

– Аллё, Ань, слушай, скинешь мне файл по семинарам? Я никак найти у себя не могу. Ага, да-да, спасибо... – девушка сидела спиной ко мне и копалась в своей сумке. Кажется, я узнал её голос, – Мой бариста? Нормально. Я была там с утра.

Ох.

– Ну, мы поговорили немножко. Он был очень, ну, вежливый, милый... Ну, да-да, сексуальный тоже.

Я отвернулся, смутившись.

– Ну-у, он сказал, что со мной сложно, – засмеялась, – Да ни о чём таком не говорили особо. Я просто спросила, как проходит его день. Знаю, да, банально, но, Ань, хотя бы так!

Улыбнулся.

– Я? Сдаюсь? Пф-ф, нет, ни за что. Я уважаю его личные границы и не собираюсь давить, но, – Алина повернулась ко мне боком и положила одну ногу на другую, уставившись вдаль, – Но я уверена, что у меня есть шанс. Буду ходить туда, пока он не влюбится в меня. Ты меня знаешь, я пру, как танк... Да, мне тоже жаль моего бариста, но что поделать? – вздохнула, – Любовь зла... Ладно, да, давай. Увидимся.

Я поздно понял, что было бы неплохо уйти куда-нибудь подальше, чтобы избежать неловкой ситуации. Уже думал встать и незаметно скрыться из поля зрения девушки, но она вдруг обратила внимание на шевеления сбоку — и посмотрела прямо на меня.

– Ой...

Что ж.

Улыбка — добрый взгляд — и, самое главное, вежливость.

Кивнул и поздоровался.

– Ой, мамочки... – Алина прикрыла рот рукой, глядя на меня, как на приведение. Её пальцы дрожали, может, от холода, может, от переизбытка эмоций. Она резко отвернулась и тихо спросила: – Ты всё слышал?

– Да.

– А-а, как неловко... Ты всё слышал!.. – бормочет девушка себе под нос, – Я прошу прощения, – снова смотрит на меня, и я поражаюсь, какие большие у неё глаза. Точь-в-точь, как у кота из Шрека, – Я не это имела в виду.

– Всё хорошо. Не переживай. Я... – долго думал, какое слово подобрать, – Понимаю.

Улыбка не сходила с моего лица. Алина не верит — смотрит удивлённо и расстроенно.

И мне, и ей неловко.

Так и знал, что нужно было уйти.

– Прости, я не хотел подслушивать.

– Ох, боже, ты-то за что извиняешься?! – раздаётся гневный шёпот, – Ай-й, забудь, ладно? Я всегда много говорю, но мало делаю. Так что не обращай внимания. Я шутила.

Сомневаюсь.

Но повторяю:

– Всё хорошо. Не переживай.

Снова молчим.

Алина сидела рядом со мной. А пока пыталась оправдываться, становилась всё ближе. И я невольно засмотрелся на девушку, ловя себя на подозрительной мысли о том, что она... красивая.

Целый день лица людей расплывались перед глазами, и все они выглядели, как манекены, в разных одеждах, разного роста и пола, но одинаково — я не разделял их, не вглядывался. Мне было всё равно.

Но сейчас я чувствую, как во мне что-то треснуло. Алина близко, дышит часто и краснеет — от холода и от смущения. У неё длинные ресницы. Светлые волосы, немного взлохмаченные из-за ветра. Она поправляет их, постоянно убирает с лица.

Я поджимаю губы. Мне снова неловко. Но в то же время хочется говорить с ней. Я чувствую этот знакомый, странный дискомфорт в груди... Но, наверно, это от недостатка кофе в крови.

Трамваи перестали ехать в депо.

И, кажется, к остановке приближается семёрка.

– Тебе на каком? – спрашиваю, пытаясь сменить тему.

– Седьмой... – бормочет Алина, – А тебе?

– Тоже седьмой, – поднимаюсь с места. Девушка молча встаёт и плетётся за мной следом.

Я пропускаю её вперёд, в битком забитый трамвай, и почему-то иду за ней.