Повесть Темных Времен.

Глава 4. Тьма приближается

«Безбожный же, лживый и немилосердный царь Батый дары принял и во лжи своей притворно обещал не ходить войной на Рязанскую землю, но только похвалялся и грозился повоевать всю Русскую землю».
Повесть о разорении Рязани Батыем.

      — Открыть ворота! Открыть ворота! — закричал часовой со своего поста на одной из смотровых вышек Вольного. — Рязанский стяг на тракте!

      — Неужели подошли основные силы? — Евпатий, в этот момент тоже находившийся на стене и руководивший укреплением защитных сооружений городка, удивился, услышав голос часового, и оглянулся. Доромир, стоявший рядом с ним, только пожал плечами, не зная ничего о планах рязанского графа.

      Рыцарь Степного Дозора был не в своём боевом доспехе, а переоделся в тёплый стёганый кафтан жёлтого и красного цветов, накинув поверх плеч тяжёлый плащ, подбитый бобровым мехом с толстыми позолоченными завязками. Закутавшись в плащ, он наблюдал, как со стороны леса к городку подъезжает ещё одна кавалькада тяжёловооружённых рыцарей под знаменем Рязанского графства. Судя по цветам плюмажей на шлемах и попон на лошадях, это были всадники из самой Рязани, призванные в личные графские отряды. Закованные в броню воины мирно ехали, выпрямившись в седлах и подняв наконечники копий над головой. А в самой голове колонны ехал человек, которого Евпатий знал лично и очень сильно удивился его появлению так далеко от границ графства. Доспех командира этого отряда отличался от всех остальных - сделанный по личному заказу, украшенный бронзовыми изображениями геральдических львов, и с забралом, искусно выкованном в виде человеческого лица.

      Стукнув кулаком по деревянным перилам городской стены, Евпатий торопливо направился вниз, к открывавшимся воротам. В Вольном в эти дни всё равно находилось гораздо больше людей, чем обычно, из-за всё ещё стоявших здесь отрядов ополчения и войска самого Евпатия. Потому улицы сразу заполнились народом, как только услышали о прибытии новых рязанских отрядов. Воины и простые горожане собрались вдоль улицы, встречая рыцарей, и многие узнали доспех наследника графства, Фёдора Юрьевича, сидевшего на коне в первом ряду колонны. А рядом с ним ехал знаменосец, подняв высоко над головой стяг Рязанского графства.

      — Рад вас приветствовать в землях Приграничья, молодой господин, — подняв руку, из толпы к ним вышел Евпатий. — Не ожидал увидеть рязанские силы здесь и так быстро. Но всё равно очень рад вашему появлению, лишними вы не будете.

      — Сэр Евпатий, я тоже удивлен вашему появлению здесь, — принц Федор даже поднял забрало своего шлема, заговорив с собеседником. — Насколько я думал, сейчас вы должны быть где-то в степях и отчаянно рубиться с половцами. Даже в Вольный мы прибыли только для того, чтобы узнать, где нужны больше всего.

      — Ситуация гораздо сложнее, чем я считал, когда отправлял гонца, — отрицательно покачал головой рыцарь. Принц специально придерживал своего коня так, что человек мог спокойно идти рядом, пока мимо проезжали остальные всадники. — Половцы на самом деле не представляли угрозы.

      — Хотите сказать, сбор войска был проведён зря? — принц даже остановился, сверху вниз посмотрев на вассала своего отца. — Сэр, вам бы следовало немедленно написать об этом и отправить первым же гонцом при первой возможности. Вы хоть понимаете, что значит собрать всё графское войско?

      — Графское войско нам потребуется в ближайшее время, — отрицательно покачал головой Евпатий, закутавшись в плащ поплотнее. — Но рассказывать об этом долго, поэтому я бы предложил вам пройти куда-нибудь в более теплое место, пока окончательно тут с вами не замёрзли.

      Федор кивнул и, щёлкнув поводьями, повёл коня дальше. Евпатий последовал за ним, постепенно отставая, но уже зная, где они остановятся. В Вольном уже не осталось ни свободных постоялых домов, ни мест в избах горожан. Поэтому прибывших рыцарей могли разместить только в палаточном лагере, развёрнутом на центральной площади перед входом в костел. Там часть мест уже заняли его йомены, а рыцари Дозора разместились по постоялым дворам.

      Евпатий повёл принца в свою комнату на третьем этаже постоялого двора, заодно превращенную в штаб войска, где собирались для обсуждения дальнейших планов все командиры. Стоявший в центре дубовый стол закрывали разложенные карты земель Приграничья с отметками, важными для расчётов линии обороны, и небольшими деревянными фигурками, которые Евпатий использовал для обозначения отдельных отрядов.

      — Надеюсь, я хотя бы здесь могу снять эти тяжелые доспехи, — вздохнул Федор, пригнувшись и входя в комнату. — А то уже боюсь к ним примерзнуть и оттаять только весной. Здесь, в Приграничье, холоднее даже, чем на берегу Оки.

      — Можете чувствовать себя здесь как дома, господин, — кивнул головой Евпатий, скидывая плащ и бросая его около своего лежака. — Всё равно свободного времени у вас вряд ли будет много. Пока вы ещё не ушли к себе, можете сказать, почему ваш отец отправил вас вперёд основных сил?

      — Как верный вассал рязанского графа, думаю, вы должны знать об этом, — подумав, согласился Федор и кивнул головой. Шлем он уже успел снять, и металлической рукавицей своего доспеха пригладив свои длинные волосы, растрепавшиеся за время пути. — И думаю, мой отец рассчитывал, что вы мне поможете в этом. Он хочет, чтобы рязанские войска по окончании всего этого больше не покидали Приграничье. Говорит, что время их независимости уже прошло, а графских сил, получается, хватит для того, чтобы удержать все эти земли.