Повесть твоего сердца

Чужой мир (1)

— Странно услышать от собственного нарисованного дракона, что мои мысли удивляют его, — усмехнулся Художник, облокотившись о подоконник и приготовившись затянуться сигаретой.

— Приятно удивляют, — уточнила Аврора. — Ты не такой, как другие люди, но твоя душа не грех, а дар. Я тоже говорила тебе об этом.

— Отныне все мои картины станут читать мне наставления? — язвительно отмахнулся от неё Художник. — Впрочем, я тоже говорил тебе, что ты мираж.

Аврора вздрогнула и даже не сразу нашлась, что ответить.

— Как ты смеешь, — наконец заговорила она, чётко отчеканивая каждое слово, — сомневаться во мне, после того как сам протянул мне руку, чтобы ввести в этот мир.

— От этого ты не перестаёшь быть портретом. Всего лишь сгустком краски.

Аврора побледнела. Стараясь скрыть волнение и унять дрожь в голосе, она набросилась на Художника с ураганом обвинений и упрёков.

— Я не потерплю, чтобы какой-то неудачник оскорблял меня. Ты не имеешь права судить обо мне, покуда не способен понять даже себя самого.

— Ошибаешься, милая, — Художник в свою очередь с трудом сдерживал закипавшую досаду. — Я имею на это право, так как ты дитя моего воображения и продукт моей кисти.

— Это ни к чему меня не обязывает, — парировала Аврора, — Тебе, как и никому другому, не позволено бесцеремонно обращаться со мной. И потом, видимо, природа просто не нашла более подходящего орудия, чем твой холст, чтобы подарить мне жизнь, но при этом я не могу быть частью твоей души: моя натура намного глубже, чем в состоянии представить твоё примитивное мышление.

Уязвляя Художника, Аврора чувствовала себя менее беззащитно. Но ей требовалось окончательно дать волю своему раздражению и освободиться от него.

— Курить в присутствии девушки — дурной тон! Ты даже этого не знаешь?

Отыскав к чему придраться, она выхватила из рук Художника сигарету и растоптала её прямо на ковре. Он же, уколотый в болевые точки, не собирался извиняться и покоряться живому торнадо, бушевавшему в его комнате.

— Ты ничто без меня. Я помню те времена, когда тебя вовсе не было, — совсем недавние и благословенные времена! Ты не человек и не станешь им. Твоя воля, твой ум, твои чувства и поступки не более чем эхо моего внутреннего мира.

Аврора с удовольствием заткнула бы уши, но это выдало бы всю её боль. У неё не оставалось сил на ответное нападение, чтобы отплатить Художнику новой порцией ранящих колкостей. Единственной возможностью сохранить достоинство представлялось бегство, и она обратилась в него.

— Я не желаю ничего общего иметь с человеком столь ограниченным, бесполезным и жалким. Я разорву якобы существующую, по твоим словам, связь между нами, и ты увидишь, что мне, попавшей сюда случайно, скорее, нежели тебе, рождённому и воспитанному здесь, найдётся место в этом мире. Я докажу.

Выпалив эту самонадеянную тираду, Аврора бросилась к входной двери. Остатки самообладания покинули её, уступив отчаянию, но девушка утешала себя, что последнее слово осталось за ней.

Художник, ошарашенный и остолбеневший, так и остался стоять, прислонившись к подоконнику, возле раздавленного у его ног окурка. Он слышал, как хлопнула дверь и вскоре смолкли удалявшиеся по лестничной площадке шаги. Но он даже не шевельнулся, чтобы остановить ушедшую.

Обида душила Художника. Аврора затронула самые хрупкие струны его сердца. Она высказала всё то, за что он ненавидел и казнил себя, из-за чего страдал и мучился. Ему хотелось спорить, оправдываться, объяснять ей, как она не права, — хотелось, но не получалось. Художник соглашался со справедливостью её порицания. Аврора не в первый раз огорчила его, вместе с тем он испытывал потребность в её обществе. Словно она манила его подобно пресловутому свету в конце тоннеля. Но он боялся, не имеет ли дело с обманчивым блуждающим огоньком.

Обида душила Аврору. Художник затронул самые хрупкие струны её сердца. Он высказал всё то, о чём она с тревогой думала, что глодало её изнутри. Ей хотелось спорить, отрицать навязчивую истину, гнать прочь неприятные мысли — но нельзя было не признать правоту Художника. Не в первый раз этот человек заставлял её испытывать боль, но подсознательно она нуждалась в нём, словно он был источником того света, который наполнял её изнутри. Словно он был Солнцем, пустившим на Землю лучик, и этим лучиком стала она. Но каждый луч боится потеряться в тёмном царстве.