Повесть твоего сердца

Чужой мир (2)

Ничто не берётся ниоткуда. Родиной Авроры была душа Художника. Но откуда тогда взялось в ней столько самобытного и несвойственного её автору? Бог создал человека по своему образу и подобию, но в человеке притаились и грехи, отсутствующие в божественной природе, и, вдохнув в него жизнь, отпустив его на Землю, Творец предоставил ему независимость. Так же поступает и мать, видя, что ребёнок, ещё недавно бывший частью её плоти, стремится к самостоятельности и, оставаясь на неё похожим, всё чаще проявляет черты характера, которые она не прививала ему своим воспитанием. Наверное, о том же мечтала и Аврора. Преподнося кому-то подарок, мы не следим, что с ним будут делать после вручения; дарящие жизнь жизнью своих детищ не распоряжаются.

Своенравная девушка не смирялась с тем, что не устраивало её, в том числе с узами, связывавшими её с Художником. Но как бороться со своей сущностью? Как оторваться от человека, частицей которого являешься, если сама ты при этом мираж, о чём в открытую заявляют даже другие его фантазии вроде дракона? Маскируясь, Аврора старалась казаться сильной и училась быть такой. Тогда как унаследованная от Художника слабость нередко поднималась и внутри её. Девушка подавляла её. Она рада была бы помочь своему создателю, если бы сама не нуждалась в помощи.

Пока в голове призраками роились вопросы о том, кто она, кем будет для неё Художник и что станет с ними, Аврора шла вперёд, ничего не замечая вокруг себя. Она разрыдалась бы, если бы могла себе позволить. Но разве портреты плачут? И разве люди прощают себе свои слёзы?

Тогда Аврора и встретила Владислава. Он стоял на тротуаре, прислонившись к витрине магазина детских игрушек, и смотрел на неё. Пристальный, оценивающий, любопытный и отчасти насмешливый взгляд скользил по фигуре девушки. «Красавица», — подумал Владислав. А с витрины розовый слоник чёрными пуговками тоже наблюдал за Авророй. Но он ничего не подумал: его голова была набита опилками.

— Отчего Вы так печальны?

Бархатный приятный баритон заставил девушку обернуться. Высокий блондин в широких джинсах и чёрной кожаной куртке нараспашку приветливо улыбался ей.

Аврора догадывалась, что в мире, в который она попала, не принято заговаривать с неизвестными и тем более откровенничать с ними. Но она не собиралась следовать устоявшимся правилам, ей нравилось диктовать свои. Она совсем не разбиралась в людях, но ведь для того и явилась она с холста, чтобы изучить тех, к числу которых принадлежал её автор и на которых он тем не менее казался столь непохожим.

Симпатичный парень с ласковым голосом располагал к общению. Девушка предчувствовала, что Художник вряд ли бы одобрил её знакомство на улице, и это подливало масло в огонь, уже закипавший внутри её.

— Меня обидел близкий человек, — ответила она Владиславу.

— Вот как, — ободрённый её голосом, собеседник сделал шаг вперёд. — Он, должно быть, безумен, если решился оскорбить такую прекрасную даму.

Аврора слабо улыбнулась и промолчала.

— На его месте я никогда не посмел бы огорчить Вас, — продолжил парень. — Жаль, что Вы называете близким человека, явно Вас недостойного.

Он приблизился к ней ещё на шаг. Девушке ударил в нос слишком резкий, хотя и довольно приятный запах дорогого мужского одеколона. Она инстинктивно отстранилась.

— Только близкий человек и может обидеть, — возразила она. — Даже самые язвительные и жестокие слова чужих людей ранят меньше, чем мягкие упрёки родных. Во-первых, потому что нам важно мнение тех, кто нам небезразличен. А во-вторых, те, с кем нас многое связывает, хорошо знают наши болевые точки.

Парень понимающе кивал, не вслушиваясь в рассуждения своей случайной встречной.

— Как Вас зовут? — осведомился он, едва та смолкла.

— Аврора, — сказала девушка, отметив про себя, насколько некстати прозвучал этот вопрос.

— Я Владислав, — представился блондин и добавил: — У Вас редкое имя, Вы иностранка?

— Да, я прибыла издалека, — подтвердила Аврора.

Дальнейшим ходом разговора руководил Влад со всей ловкостью опытного ловеласа, твёрдо рассчитывающего на очередное привлекательное приключение.

Окрылённый надеждой на лёгкий успех, он пустил в ход всю силу своего обаяния, блистая любезностью и юмором. Но даже ему, при его самовосхищении и ослеплённости собственной неотразимостью, вскоре пришлось осознать, что Аврора оставалась абсолютно безучастной к его манёврам. Девушка на всё отвечала вежливо, но крайне сдержанно. Их диалог будто бы состоял из заранее заученных, удачно дополнявших друг друга реплик, в то время как каждый из говоривших оставался погружённым в собственные мысли.

Уже при первой их встрече поведение Авроры поразило Влада своей необычностью. Без тени традиционного кокетства она открыто вступила с ним в разговор, охотно согласилась прогуляться, дружелюбно выслушивала его, не показывая, впрочем, ни малейшего интереса к его личности. Нимало не смущаясь, разрешила взять себя под руку и проводить до дома, не возражая против продолжения общения в будущем, но ускользнув от него без определённых договорённостей.

Прощаясь с загадочной девушкой, Владислав осмелел до того, что рискнул поцеловать её. Дерзкий поступок не натолкнулся ни на оскорблённое негодование, ни на трепетный восторг покорённой женщины. Плотно сжатые губы Авроры чуть скривились то ли в поощряющей, то ли в снисходительной улыбке, и, то ли равнодушно, то ли многообещающе сказав «До свидания», она растворилась в полумраке подъезда.

Оставшись один, Владислав озадаченно осознал, что, проведя в обществе новой знакомой несколько часов, из беседы с ней он ничего не почерпнул о ней самой, о её жизни, о её характере. Это вовсе не стало редким исключением: как правило, он не стремился вникать в образ мышления женщин и, стараясь получить от них максимум удовольствия, ограничивался получением минимума информации, да и тот минимум быстро выбрасывал из головы. Однако замкнутость Авроры раздражала его: на сей раз не он отказывался постигать чужую душу — ему этого и не предлагали. Он смутно понимал, что вначале она настроена была говорить с ним искренне и серьёзно и он сам упустил шанс разобраться в её секретах. Ещё большую досаду вызывало то обстоятельство, что — он готов был в этом поклясться — из всего потока остроумного красноречия, выслушанного девушкой, она в свою очередь не запомнила ни строчки.