Повод.Или искусство невинного взгляда.

Повод.

Прошло три дня после того как Нокс взял лавандовую ведьму за руку.

Три дня — для существа его возраста это было как три секунды. Он прожил эпохи. Он видел как рушились империи и рождались города. Три дня это вообще не срок.

Тем не менее.

Зелье стояло на полке нетронутым.

Кофе был выпит в тройном объёме.

Камю перечитан дважды.

Гриша наблюдал.

— Ты не пьёшь зелье, — сказал ворон на третий день.

— Я наблюдаю за его составом, — сказал Нокс.

— Ты нюхаешь его каждые два часа.

— Это научный интерес.

— Оно пахнет лавандой, — сказал Гриша. — Ты это знаешь. Она это знает. Я это знаю. Все всё знают.

Нокс закрыл книгу.

Открыл другую.

Закрыл.

— Мне нужно ещё одно зелье, — сказал он наконец с видом человека который принял это решение самостоятельно и абсолютно рационально.

Гриша посмотрел на него.

— Зелье от бессонницы которое ты не пил.

— Другое зелье.

— От чего.

Пауза.

— От... головной боли.

Гриша медленно повернул голову к окну. Потом обратно. Это был его способ сказать -я слышал глупости за триста лет но это особенный случай,не произнося вслух ни слова.

— Просто скажи что хочешь её увидеть, — произнёс ворон.

— Я хочу другое зелье.

— Нокс.

— Гриша.

Они смотрели друг на друга.

За окном шёл дождь.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал Нокс примерно через час.

Гриша не ответил. Но навострился — едва заметно. Что означало "слушаю но обещаний не даю".

— Ты мог бы... — Нокс подбирал слова с тщательностью которую обычно тратил на философские трактаты. — Притвориться. Что тебе нездоровится.

Долгая пауза.

— Нет, — сказал Гриша.

— Просто слегка. Немного покашлять.

— Я ворон. Я не кашляю.

— Можно чихнуть.

— Нокс, — сказал Гриша с таким выражением что продолжать было излишне.

— Это была бы уважительная причина обратиться к ведьме. За лечебным зельем. Для птицы.

— Ты хочешь чтобы я симулировал болезнь, — произнёс Гриша раздельно. — Я. Симулировал. Болезнь. Чтобы ты мог увидеть ведьму которая живёт в соседнем доме и до которой три минуты ходьбы.

Нокс промолчал.

— Нет, — повторил Гриша. — Это унизительно. Для нас обоих. Преимущественно для меня.

И отвернулся к окну с видом существа закрывшего тему навсегда.

На следующее утро Нокс постучал к тёте Вале.

Это был акт отчаяния. Он это понимал. Тётя Валя это тоже поняла — мгновенно, интуитивно, с той сверхъестественной точностью с которой понимала вообще всё что касалось чужой личной жизни.

Но вида не подала.

— Ноченька! — сказала она радостно. — Заходи, чай будешь?

Ноченька...Нокс каждый раз вздрагивал. За всю свою историю его называли по разному — хранитель, страж, философ. Но Ноченька было новым.

— Я хотел спросить, — начал он, принимая чай. — Ваша подруга. Тётя Зина.

— Зиночка! — просияла тётя Валя.

— У неё соседка. Ведьма.

— Оленька! — просияла тётя Валя ещё ярче.

— Она... компетентна? В своей области?

Тётя Валя посмотрела на него. Долго. С той проницательностью которая не требует объяснений.

— Оленька прекрасный специалист, — сказала она. — И девочка хорошая. Добрая. Умная. Живёт одна — ну ты понимаешь, с единорогом это почти одна. — Она сделала паузу. — А ты спрашиваешь просто так? Или по делу?

— По делу, — твёрдо сказал Нокс.

— По какому?

Пауза.

— Гриша... немного кашляет, — сказал Нокс.

Из комнаты донёсся звук.

Это был Гриша — который увязался следом и сидел на спинке стула — издавший нечто среднее между фырканьем и стоном. Звук существа которое слышит нечто настолько возмутительное что не может хранить молчание.

Тётя Валя посмотрела на Гришу.

Гриша посмотрел на тётю Валю.

— Не кашляет, — сказал Гриша.

Тётя Валя медленно повернулась к Ноксу.

Нокс смотрел в чашку с чаем.

— Понятно, — сказала тётя Валя тоном человека которому действительно всё понятно. — Я позвоню Зиночке. Она передаст Оленьке. Ты зайди к ней сегодня вечером — ну так, по делу. За зельем. Для Гриши.

— Гриша здоров, — сказал Гриша.

— Гриша молчит, — сказал Нокс.

Гриша замолчал.

С видом существа которое молчит исключительно из великодушия и при других обстоятельствах высказалось бы развёрнуто.

Тётя Валя позвонила тёте Зине через три минуты после того как они ушли.

"Зин, он придёт сегодня вечером. Предупреди Оленьку."

"Валь, она сама по себе ведьма — может почувствует?"

"Зин, тут и чувствовать нечего. Он чай пил и в чашку смотрел. Влюблённый он."

"Да ладно!"

"Вот тебе и ладно. Предупреди девочку пусть причешется."

Оля знала о визите за четыре часа.

Она успела привести в порядок котелок, переставить лаванду, объяснить Персику что сегодня нельзя есть диван — Персик выслушал и немедленно пошёл к дивану — и встать у двери с совершенно спокойным видом человека которого ничего не предупреждало.

Когда раздался стук она открыла дверь.

И захлопала ресницами — медленно, невинно, с видом абсолютного незнания.

На пороге стоял Нокс.

За его плечом — Гриша. Который огляделся, увидел Персика в глубине дома и медленно поднял взгляд на Олю с выражением ворона встретившего неизбежное.

Персик увидел Гришу.

Гриша увидел Персика.

Пауза.

— Это ворон? — спросила Оля.

— Это Гриша, — сказал Нокс. — Он... немного нездоров.

— Я здоров, — сказал Гриша.

Оля посмотрела на Гришу. На Нокса. На Гришу снова.

— Здоров, — согласилась она невозмутимо. — Но раз уж пришли — заходите. Кофе будете?