Поводок из шёлка

Глава 1

Дождь вновь стучал в окно. Серый, противный, мелкий. Стоя у окна, я позволяла слезам стекать по щекам. Думать не хотелось, принимать решение — тоже. Смахнув очередную, медленно выдохнула. Холод там, холод здесь.

Там за окном — город. Солнце здесь редкость, в большинстве случаев либо облачно, либо шёл дождь. Вот как сегодня. Слышала, что раньше было по-другому и тёплых дней больше и… На этой мысли споткнулась. Когда-то очень давно весь мир принадлежал людям, но потом всё изменилось.

Они пришли из темноты. Вампиры, оборотни, маги, колдуны, ведьмы — не люди. Хотя внешне и походили на нас, но другие. Быстрее, сильнее, жёстче. Беспощаднее. Если верить учебникам истории, люди из поколения в поколение стремились истребить друг друга. Подчинить. Часто мир страдал от их жадности. Но теперь…

Теперь мы все оказались в руках тех, для кого мы просто игрушки.

Люди — хозяева жизни, цари пищевой цепи — теперь просто игрушки для хищников.

Всё это было в другой жизни, до того как они пришли.

Ни я, ни моя сестра не застали те времена, а теперь наша жизнь сделала кульбит. Приговор. Диагноз, который мог обещать лишь один конец, если у тебя нет денег. Если ты не один из хозяев жизни.

— Хлоя...

Тихо, очень тихо. И сухо. Я едва расслышала. Словно сестре не хватало воды.

Наполнив стакан, приблизилась к кровати. Тина, один взгляд — и я опустила глаза. Больно. Смотреть больно. Эта болезнь съедала её изнутри. Тёмные, разбросанные по подушке волосы сейчас не блестели. Кожа походила на серую, жёсткую бумагу.

— Я здесь, — смахнув слезу, подошла к кровати. Села на край, взяла холодную руку Тины в свои ладони. — Я здесь. Не уходи.

— Я не ухожу, — Тина попыталась улыбнуться, но вышла только болезненная гримаса. — Просто... устала. Так устала. И так больно. Везде. Даже в волосах.

Треклятые слёзы так и рвались наружу. Работала уже три недели, старалась не брать выходных, но денег всё равно катастрофически не хватало. Можно продать драгоценности, что были, но это такой мизер.

Лекарства стоили как целый особняк на окраине. Там, где жили Хозяева. Хищники.

— Ты знаешь, — не вопрос, а утверждение, — я слышала, как ты говорила с доктором Кларком за дверью.

— Тебе не нужно было слушать, — я отвернулась.

— Мне нужно, — голос Тины стал твёрже, хотя в нём не было сил. — Он сказал, что без «Гемо-Кристалла» у меня две-три недели. А с ним я могу жить. Может быть, даже долго. Но его не продают людям. Это вампирская разработка. Хозяева не делятся ею со скотом.

— Не говори так о себе.

— А как говорить? — Тина приподнялась на локтях, и я увидела, как дрожат её руки. — Мы скот. Мы еда. Мы рабочие лошади, которые тянут их мир. Ты думаешь, я не знаю? Я лежу здесь почти год. Я слышу, что говорят медсёстры, когда думают, что я сплю. Я знаю, что такое «добровольный донор» и что на самом деле прячется за этим словом. Я знаю, что есть девушки, которые продают себя Хозяевам, потому что иначе их семьи умрут с голоду.

Мне нечего было ответить на это. Тина права.

— Ты не сделаешь этого, — выпалила Тина, смотря на меня своими тёмными глазами. — Слышишь меня? Ты не подпишешь никакой контракт. Я лучше умру.

— Ты не умрёшь, — ответила уверенно. — Я не дам тебе умереть. Мы — единственное, что осталось друг у друга. Мама умерла, папа умер, а мы — мы должны жить. Ты поняла? Мы должны.

Сестра хотела что-то ответить, но не смогла. Её буквально согнуло от кашля, казалось, что её лёгкие сейчас вылетят наружу. Устало рухнув на подушки, Тина сжалась под одеялом. Силы стремительно покидали её. Взяв салфетку, убрала выступившую на губах тёмную кровь.

— Вызвать врача? — я уже тянулась к кнопке вызова.

— Не надо, — прошептала Тина, когда кашель стих. — Они придут, сделают укол, возьмут анализы, и потом снова скажут то же самое. Ничего не изменится. Я умираю. И я не хочу, чтобы ты убивала себя вместе со мной.

Я не ответила. Просто не знала, что сказать, но точно осознавала одно: я не потеряю её. Я сделаю всё, даже если мне придётся продать душу, лишь бы она дышала.

Два дня спустя, когда я навещала сестру, спавшую под седативными препаратами, в палату вошёл человек, которого я никогда не видела. Не врач.

От одного взгляда на него по спине пробежал холодок. Сухая фигура, идеально сидевший на нём костюм. И глаза… Холодные. Представляться он не стал, просто положил на тумбочку тонкую чёрную папку, перевязанную тёмно-бордовой лентой.

— Хлоя Беккер, — он говорил ровно, словно диктор на радио. — У меня есть предложение от моего работодателя.

— Я не продаю себя, — резко встала, заслоняя собой кровать сестры. Я не знала, кто этот человек, но тело среагировало раньше, чем мозг: кулаки сжаты, мышцы напряжены.

Незнакомец улыбнулся холодной, пугающей улыбкой.

— Ты уже продала себя, — сказал он. — Ты продала всё, что можно было продать. И всё равно у тебя нет денег на «Гемо-Кристалл». Я прав?

Я промолчала. В горле пересохло, и отвернувшись, наполнила бокал отпивая.