Поволжская сага (сочинения о Сызрани). Книга 5

Глава 10. Зимнее утро

1 декабря 1883 года. Дом Ивана Ивановича Ревякина. Дом Беловых.

10 часов утра.

Зимнее субботнее утро. За окном ещё только занимается рассвет. Солнце не торопится выйти на небосвод и порадовать горожан своими тусклыми лучами. В домах начинают просыпаться мирные жители, ожидая от выходного дня покоя и домашнего досуга. А кто-то готовится провести субботу в гостях, театре или на очередном приеме у какого-нибудь чиновника средней руки, задумавшего доказать высшему обществу, что и он способен накрыть большой стол в казенном доме и принять с десяток гостей для вечернего времяпровождения. 

Надя Ревякина в это утро встала пораньше и решила отправится в свою мастерскую, пока весь дом спал и поработать немного над каталогом. Катя Белова нарисовала его специально для неё, по одним лишь рассказам о нарядах, которые собралась шить Надежда. Работа в ателье, единственное, что скрашивало ее будни. Ну и беседы с молодой княгиней Гагариной, которая почти оправилась от болезни. За прошедшее время, она так и не решилась выяснить у Анны, что же заставило ее оставаться у них в доме. Городская Усадьба Гагариных кажется стояла абсолютно пустой. Она обратила на это внимание, когда проезжала мимо неё. Хотя ей то какое дело? Анна уже написала своему брату в Петербург и он вот-вот должен был приехать за ней и забрать к себе. Ей же самой пора заняться собственными проблемами. Открытие мастерской планировалось в ближайшие дни, а у неё так и не готово до конца помещение для ожидания клиенток с небольшой Чайной комнатой. Строители давно приступили к его отделке, но дело двигалось очень медленно. Лишь бы успели к открытию. Скромное торжественное мероприятие она планировала провести как раз в этом помещении. Накрыть пару столов, произнести какую-нибудь благодарственную речь тем кто помогал организовать ей собственное дело и даже завлечь  клиенток снижением цен на пошив верхнего платья. С этими мыслями Надя сидела в столовой со своими родителями и Анной Гагариной.

Но вот Завтрак был окончен. Отец удалился в кабинет, а мать сидела поглядывая на неё. Анна оставалась с ними в столовой и больше смотрела в тарелку чем ела. Вошёл слуга и сообщил, что почтальон принёс для Надежды Ивановны письмо с Московским штемпелем. 

«Наверно ответ от Маши Орловой пришёл», - сказала Надя, думая, что ждала этого письма уже неделю как. 

Принимая конверт из рук слуги девушка попросила разрешения удалиться в свою комнату. Закрыв дверь за собой, она присела на небольшое кресло, на котором были разбросаны лоскутки ткани. Из них, не спавшая по ночам девушка, хотела смастерить какой-нибудь особенно откровенный наряд. А уж там она найдёт кому его подарить. Обе невестки с нетерпением ждали ее необычных презентов для них, которыми за последние две недели она их снабжала с завидной регулярностью. И даже то, что брат с Ириной были до сих пор в поместье Браницких и кажется не собирались возвращаться в ближайшее время, ей все таки удалось передать Ирине два комплекта белья, которые она сшила сразу после их свадьбы с Петром. Оба были синего цвета, но с разными оттенками. Убрав лоскутки в сторону, Надя села в кресло, развернула письмо и быстро прочла. Почерк Маши по прежнему оставлял желать лучшего. Несколько слов абсолютно невозможно было разобрать. Про собрание книг ее деда она совершенно уверенно написала, что брат собирается оставить его в Усолье, а отцу вообще все равно, что с ним будет. Он бы сбыл его побыстрее с рук пока оно окончательно не пришло в негодность. Со слов отца младшая Орлова знала, что часть коллекции содержалась в каком-то влажном подвале и покрылась плесенью. Если сейчас не пристроить библиотеку выручив за неё хоть какие-то деньги, в дальнейшем это будет вообще невозможно сделать. Это не сокровища Трои которые можно отряхнуть от земли и песка и выставить на всеобщее обозрение. Бумага отсырела, текст кое-где размыт. Нужна уйма времени и денег чтоб восстановить все это. Поэтому брат решил заняться сам библиотекой деда и даже вызывал из Петербурга специалистов по этому вопросу, но пока никто из столичных умельцев не согласился ехать в Поволжскую глушь, спасать Орловские фолианты. 

Ну что ж. Все понятно. Похоже Сергею Сергеевичу нужно переключить своё внимание на молодого Орлова, который явно не собирался уезжать из Усолья пока не убедится, что книги деда никуда не денутся.

Надо как-то дать знать Браницкому об этом. Но как? Она более двух недель не видела его и не слышала, чтоб он вообще был в городе. Может уехал в Москву? Возможно после ее резких отказов от его предложений руки и сердца он выбросил Надежду из головы. Значит и ей нужно это сделать. Они не подходят друг другу как день и ночь. Он практически столичный светский молодой человек с большими перспективами, а она всего лишь провинциальная мастерица скромной наружности и без всяких навыков светского общения. Отбросив письмо в сторону, Надя встала с кресла, подошла к окну из которого можно было увидеть сады Сретенского монастыря, обняла себя за плечи и незаметно расплакалась от осознания того, что ей вероятно не суждено стать счастливой женой и матерью. Вытерев наконец слёзы девушка думала, что у неё будут племянники и племянницы, которых она будет баловать и навещать столько сколько ей захочется. Возможно пора подумать о собственном доме. Небольшом, но очень уютном. Лучше рядом с мастерской. Улыбка потихоньку возвращалась на лицо девушки и она решила, что все же следует съездить к Беловым и попробовать передать содержание письма Сергею. Все таки для него это важно. И то что она неравнодушна к нему не означает, что своё обещание  о письме к Орловой она может не выполнять. Если же он все таки уехал, отдаст письмо Маше Стерлядкиной. Она же тоже была заинтересована этим делом. Так она и поступит. Девушка быстро оделась и вышла из своей комнаты в столовую.

«Я еду к Беловым. Нужно передать кое-что Браницкому. Матушка, я Вам не нужна сегодня в доме?» - спросила Надя у матери и посматривая на Анну, которая сидела выпрямившись с небольшим румянцем на щеках, демонстрируя, что покой, уход и нормальное Питание могут кого угодно поднять на ноги.