Поволжская сага (сочинения о Сызрани). Книга 6

Глава 7. Недоразумение.

13 марта 1884 года. Дом Ивана Ивановича Ревякина.

7 часов вечера.

Пустое вы сердечным ты

Она, обмолвясь, заменила

И все счастливые мечты

В душе влюбленной возбудила.

А.С. Пушкин «Ты и Вы».

«Спасибо Вам большое за приглашение на ужин, но я думаю, что нам пора отправляться в поместье», - проговорил Владимир глядя на Анну, которая кажется застыла под грозным взглядом маменьки. Та не спускала с неё глаз и обращалась к девушке весь вечер с какой-то долей пренебрежения.

Сестра же наоборот пыталась разговорить ее до того, как они сели за гостеприимный хоть и постный стол Ревякиных. Он не совсем понимал для чего это было устроено, но на приглашение разумеется ответил согласием. Матушка, услышав об ужине в Сызрани в доме какого-то купца средней руки скривилась, но как только услышала, что и Анна будет там, решительно ответила «да», на его вопрос согласится ли она сопровождать его. 

За прошедшую неделю он достаточно продвинулся в завоевании Анны. Они виделись, когда ему позволяли дела и просто общались в кругу знакомых. Особенно часто это происходило в доме Пережогиных, которые оказались весьма милой парой с очаровательным мальчуганом, который все время находился около матери, изредка давая ей отвлечься на гостей. Первый раз Орлов был приглашен к ним на следующий же день после ужина у Браницких и разговор их касался только темы вложения средств Матвея Ивановича в дело восстановления библиотеки деда. Незаметно для обоих бесед приняла совсем иной характер, и мужчина перешел на рассказ о городе, его людях, нравах и обычаях, чем невероятно удивил Владимира. Как оказалось, Матвей много принимал участия в разрешении городских проблем и зачастую его выбирали председателем какой-нибудь комиссии то по ремонту присутственных мест, то по организации рождественской ярмарки. Слушать его было достаточно интересно, и он невольно в разговоре упомянул брата, который в отличие от него не принимал такого активного участия в жизни Сызрани и мечтал жениться на дворянке. Он кажется слышал о том, что именно поэтому Анна была выбрана им в качестве невесты.

«А о самой Анне Михайловне что Вы можете сказать?» - спросил тогда его Орлов.

«О ней Вам вряд ли кто-то сможет рассказать в городе что-то более-менее содержательное. Она слишком закрыта. На городских мероприятиях держалась всегда в стороне. Мне вообще кажется эта девушка не способна на какие-то сильные чувства. Холодная как лед даже в самую изнуряющую жару», - проговорил Матвей и потом сам пожалел о своем высказывании, так как Владимир ринулся на защиту девушки и вообще потребовал от него выбирать выражения, когда он говорит о Гагариной. Конечно Пережогин все понял и с того дня уже два раза приглашал Владимира в свой дом, якобы для обсуждения Усольской коллекции, но при этом кроме него на небольшие дружеские застолья была звана и сама Анна и Браницкие, с которыми Пережогины были практически незнакомы, и Беловы, и Ревякины младшие, чему Александра, жена Дмитрия Ивановича, окончательно осевшая дома, была несказанно рада. С братом Надежды они виделись ещё в детстве, и он даже бывал у них в Усолье вместе с сестрой, но видимо слишком быстро повзрослел и выбрал для себя иной досуг. Тем приятнее было наблюдать за ним и его смелой супругой, которая кажется была подругой для Анны, что бросалось в глаза при их общении. Владимир быстро сделал определённые выводы и пытался выведать у Александры хоть что-то о Гагариной, но эта молодая троица словно вступила в заговор против него и замолкала, как только речь касалась подробностей произошедшего с Анной и вообще ее личности. Он уже испытал все способы и сегодняшний вечер был его последней попыткой понять характер и натуру любимой девушки. Наедине они находились очень мало и ему до боли хотелось хотя бы притронуться к ее румяным щекам, синяки с которых стали наконец исчезать. Она кажется начала оттаивать и при виде его не прятала глаза и меньше всего ему хотелось сейчас, чтобы мать своими хмурыми взглядами на Анну сломала все то, чего он так долго добивался.

«Вы уже решили, как будете праздновать Пасху?» - спросила Евдокия Федоровна его мать.

«Сын упросил меня организовать бал на праздник. Я по горло сыта здешней скукой, поэтому с удовольствием согласилась на хлопоты об устроении грандиозного ужина и фейерверка, и танцевального представления…» - мать подалась в размышления о планах на предстоящий праздник.

Вот как она так может? С одной стороны, оскорблять всех сидящих за столом горожан, с другой делать для них же вселенское торжество. Кажется, никто из присутствующих не преминул обернуться на него и посмотреть пусть и не с осуждением, но с определённой строгостью во взгляде. Кроме Анны конечно. Она сидела рядом с ним и смотрела весь ужин в тарелку, боясь сказать лишнее слово.

«А Вы Анна Михайловна, не обучены Вашей дражайшей тетушкой искусству устраивать званые вечера? В Москве и Петербурге насколько я знаю этому уделяется особое внимание», - спросила Анну мать, пристально вглядываясь в ее лицо.

«Боюсь тетушка не совсем понимала толк в этом», - ответила девушка, явно собравшись с духом, но довольно уверенно.

«Надо же. А я думала Екатерина Ивановна достаточно много провела времени в Петербургских салонах, чтобы понимать, что это просто необходимо для особы княжеского достоинства», - проворчала Мария Егоровна.

«Маменька, в столичных салонах об этом как раз мало говорят. Зато ведут досужие разговоры об императоре и его супруге. Безумно скучно», - отозвалась сестра Мария, решив по всей видимости встать на защиту понравившейся ей Анны, но получившей в тот же момент строгий взгляд матери. Дескать, тебя не спрашивают.