Повтори, что не любишь

Пролог

Внимание!

Все совпадения в тексте – исключительно авторская фантазия

Лина

– Уважаемые Ангелина и Егор! – звучит торжественный голос в просторном зале, взвивается вверх, под белоснежный купол, растворяется эхом. – Сегодня важный и волнующий для вас день – день рождения вашей семьи...

Нашей семьи? НАШЕЙ? – пульсирует у меня в висках.

– ... Вы приняли одно из главных решений в своей жизни – соединить две судьбы в одну и пройти одну дорогу жизни...

Дорогу лжи и обмана! – хочется крикнуть мне на весь зал, но словно невидимый обруч сжимает горло, ни звука не могу из себя выдавить.

– ... Сюда вас привела любовь...

О да! Меня сюда точно привела любовь, а Сургутского что?

– ... Только любовь способна на такое чудо, как сблизить две судьбы, две совершенно разные жизни, она поможет вам прожить долгие годы в мире и согласии, создать крепкую семью.

О чем эта женщина вообще говорит? Какая семья?!

– ... Выполняя высокий долг как представитель государства, я прошу вас ответить, является ли ваше решение стать законными супругами, создать семью искренним, взаимным и свободным. Готовы ли вы принять на себя великий долг друг перед другом и перед будущим ваших детей? Прошу ответить вас, Егор.

– Да, – звучит твердый ответ слева от меня.

Врун! О, какой же он врун! Ненавижу его!

– Вас, Ангелина.

Вот он – момент, который я ждала столько времени. О котором мечтают все девочки, девушки, женщины.

В зале повисла звенящая тишина, родственники за моей спиной ждут ответа и, кажется, перестали дышать.

И я.

Перестала дышать. Еще десять минут назад. Забыла как.

Перед глазами стоит совсем другая картинка: девушка с мальчиком на руках. А в ушах звучат совсем другие слова: "Это Лёвушка. Его отец – ваш жених".

– Невеста, ответьте, – требует женщина, вырывая меня из оцепенения. Не сразу понимаю, что она хочет и к кому обращается.

– Ангел мой, скажи "Да", – Егор находит мои пальцы, сжимает их.

Меня словно током бьет, выдергиваю руку.

Как? Как я могу сказать "Да", когда он любит не меня? Когда женится на мне по расчету? Когда у него есть другая семья? Ребенок! Которому нужен отец. Не приходящий по воскресеньям папа, а живущий с ним постоянно. Чтобы играл. Обучал. Воспитывал. Растил.

Я не буду разлучницей. Я не могу, не имею права рушить чужую семью. Пусть я узнала о ней слишком поздно, но еще все можно исправить. Заветного слова Егор от меня не услышит.

Разворачиваюсь к нему лицом, смотрю в его обеспокоенные голубые глаза снизу вверх. Последний раз. Запоминаю каждую черточку, любимые родинки на щеках, очертания губ, взмах ресниц.

Как ты мог? – кричит моя раненая душа. – Как ты мог меня обманывать столько времени, Егор? Уходить от сына, от любимой женщины – ко мне! Говорить красивые слова, строить планы – со мной! А потом встречаться с ней и делать то же самое. И может быть, вместе с ней посмеиваться надо мной, глупой, наивной, влюбленной.

Обманщик! Лжец! Предатель!

– Ангелина? – тревожится жених.

А я ведь ему верила. Любила до безумия. И до сих пор люблю, поэтому так больно, что дышать не могу. Сердце колет, будто тысячи иголок в него вонзились.

Среди гостей проносится взволнованный шепоток.

Я слишком люблю этого мужчину. Поэтому... прилюдных обвинений в обмане не будет. Пусть он сохранит свое достоинство. Это мой ему прощальный подарок.

– Извини, Егор – стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно. Хотя внутри все дрожит, горит, рвется, бьется, взрывается. – Я поняла, что не люблю тебя. И не хочу связывать себя узами брака с... – вруном, обманщиком, предателем, подлецом! – с нелюбимым.

– Да что ж такое! – сотрудница загса возмущенно и громко захлопнула папку. Словно выстрел прозвучал в огромном белом зале бракосочетания. Я вздрогнула. – Вирус у нас тут какой витает или что? Никого поженить не могу сегодня! – выдала она в сердцах.

– Что ты такое говоришь, Ангелина? – Егор обхватил мои плечи ладонями, легонько встряхнул. – Ты не в себе? Тебе плохо?

Не могу отвести от него взгляда. Любуюсь в последний раз. Запоминаю.

Какой же он красивый. Высокий, статный. Костюм на нем как литой, белоснежная рубашка слепит глаза, бутоньерка – мини–копия моего свадебного букета – в петлице. Завидный жених. И не мой. Больше не мой.

Был ли моим?

– Извините ее, – обратился Егор к работнице загса и гостям с натянутой улыбкой, – невеста перенервничала, бывает. Дайте нам минуту.

– Это все нервы, милая, – подняв руки, гладит меня по щекам. Чувствую, какие они у меня холодные. А вот пальцы его – кипяток.

Дергаю головой, как от ожога. Теперь, когда я знаю правду, его прикосновения неприятны.

Егор так натурально переживает. Бегает взволнованным взглядом по моему лицу: глаза, рот, снова глаза.