Повышение уровня с помощью любви

Глава 2. С чего все начиналось

Пока начальник бубнил что-то о квартальных отчётах, я отчаянно боролась со сном, мысленно посылая проклятия себе вчерашней. Глаза так и слипались, а винить в этом было некого, кроме себя любимой.

Всю ночь играла в новую игру с открытым миром. Ничем не примечательную, однако хвалебные оценки критиков зацепили моё внимание. Вот я и запустила её, чтобы убить время.

Но незаметно вечер перетёк в ночь.

А ночь — в утро.

Я сидела, поджав ноги на кресле, с холодным кофе и горящими глазами, упрямо убеждая себя, что ещё один квест — и точно спать. Механики были средними, боссы не вызывали особого восторга, но сам мир… он затягивал.

Его хотелось исследовать вдоль и поперёк — свернуть с протоптанных троп, заглянуть в каждый закоулок.

— Вот зачем тебе это? Завтра же рано вставать на работу… — ворчала я себе под нос. — Начальник точно устроит мне взбучку за помятый вид и опять полезет со своими похабными расспросами.

А рука уже тянулась принять еще один квест.

— Ладно, ещё полчасика... история это НПС слишком затягивает.

В отличие от многих игр, где неигровые персонажи — просто говорящие указатели, здесь они были живыми: со своими странностями, юмором и непростыми историями. Они отвечали не так, как «должны», сбивали с толку, спорили, запоминали выбор. Один торговец вообще отказался со мной разговаривать после неудачной реплики, и я тогда усмехнулась, думая, что разработчики явно перестарались.

Как оказалось — не только они.

К утру я была похожа на одного из монстров. Рассеянная, злая и с единственным желанием — чтобы коллеги забыли обо мне на весь день и не лезли со своими просьбами.

Но вселенная, разумеется, плевала на все мои желания с высокой колокольни.

Кофе выскользнул из рук в самый неподходящий момент. Прямо на белоснежную рубашку моего начальника.

Я замерла. На секунду. Затаила дыхание, чувствуя себя мышкой перед котом. Большим, толстым и ужасно самодовольным. Правда, кот этот был изрядно потрёпан жизнью и собственной жадностью, но от этого он не становился менее опасным.

Он смотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша, с тем самым выражением лица, которое я знала слишком хорошо. Он придирался ко мне каждый день. К запятым, к тону, к длине юбки, к тому, как я дышу — казалось, ещё немного, и он начнёт вызывать меня «на ковёр» за сам факт моего существования.

— Простите, я вас не заметила, — вырвалось автоматически, прежде чем я успела прикусить язык.

Говорить человеку, который считал себя пупом вселенной, что я его «не заметила», определенно отвратительное решение.

— За мной! — рыкнул он, развернулся на каблуках и зашагал к своему кабинету.

Печально вздохнув, я опустила голову и поплелась следом, как приговоренный на эшафот. Широкая дубовая дверь его кабинета выглядела как вход в пасть хищника.

— Закрой дверь и подойди ко мне.

Я послушно повернулась, и щелчок замка за спиной прозвучал как защёлкивающаяся ловушка. Затем медленно, почти не отрывая ног от дорогого персидского ковра, подошла к массивному столу.

А в мыслях было только: «Мне нельзя потерять эту работу, терпи, Юн Кюри».

Эта мантра, холодная и рациональная, должна была заглушить отвращение и леденящий страх. Я вцепилась в неё, как утопающий в соломинку: квартира, кредит, больная бабушка — тысяча причин, оправдывающих эту маленькую капитуляцию здесь и сейчас.

Его кабинет был прекрасен и абсолютно бездушен, как аквариум для хищной рыбы. А он сам, откинувшись в кресле, наблюдал за моим приближением с видом человека, оценивающего уже купленный, но ещё не доставленный товар.

От него тянуло сладким, удушающим одеколоном, смешанным с запахом пота. Полулысая голова блестела под лампами, а редкие пряди прилипли ко лбу.

— Ну чего ты зажалась? — Его губы растянулись в ухмылке, а тяжёлая ладонь легла мне на колено. — Ты же знаешь мои правила. Всё можно простить... за одну маленькую услугу. Хватит строить из себя недотрогу, Кюри.

Меня передёрнуло от отвращения так сильно, что к горлу мгновенно подкатила тошнота, а живот болезненно сжался. Я отодвинулась, но стол упёрся в поясницу, не оставляя шанса сбежать.

— Пожалуйста, уберите руку, — сказала я.

Голос дрожал, и это бесило сильнее всего. Я ненавидела себя за эту дрожь.

Он усмехнулся — сыто, лениво. Пальцы сжались сильнее, медленно поползли выше. В этот момент что-то во мне лопнуло. Все годы молчания, все компромиссы, все «потерпи, так надо» рухнули разом.

Я ударила, не думая.

Ладонь встретилась с его щекой с громким хлопком. Он замер. Я тоже. В голове было пусто и звеняще тихо, будто мир на секунду выключили.

— Ты охренела?! — заорал он, вскочив так резко, что кресло с визгом отъехало назад.

И в следующий миг мир схлопнулся до одной вспышки боли.

Удар пришёлся прямо в живот.

Меня швырнуло назад, словно тряпичную куклу. Спина с глухим стуком впечаталась в стену, воздух вылетел из лёгких одним рваным, беспомощным хрипом. В глазах потемнело, а внутри всё будто скрутило узлом.

Я сползла вниз, хватая ртом воздух, который никак не хотел возвращаться. Живот пронзала тупая, пульсирующая боль. Глаза защипало от слёз.

На секунду мне показалось, что я сейчас просто отключусь.

Но вместо этого во мне вспыхнула злость.

Я подняла голову, тяжело дыша, и посмотрела на него снизу вверх. Дрожащая, сломанная, но всё ещё не сломленная.

— Уволена, — выплюнул он. — Собирайся и проваливай!

Я кое-как поднялась, цепляясь рукой за стену, и выдавила из себя:

— Отлично. С таким начальником это звучит как подарок судьбы.

Он ещё что-то кричал мне вслед, его голос срывался на истеричный визг, но я уже не слушала. Толкнула дверь плечом и вышла из его кабинета, не оглядываясь, с прямой спиной и дрожью, спрятанной глубоко внутри.

В коридоре на меня уставились ошарашенные коллеги: кто-то притих, кто-то сделал вид, что срочно занят, кто-то смотрел с жалостью. Я прошла мимо них и молча начала собирать свои вещи, медленно, нарочито спокойно, хотя руки едва заметно тряслись.