Повышение уровня с помощью любви

Глава 4. Эйдос

Когда истерика наконец начала немного отпускать, я заставила себя поднять голову и оглядеться.

И тут я поняла: мир вокруг снова изменился.

Потолка в привычном понимании больше не существовало. Над нами раскинулось мерцающее небо, сотканное из жидкого света и тьмы. Созвездия медленно плыли, переливались и переплетались, будто живые, оставляя за собой хвосты из сияющей пыли. А в центре пульсировало огромное золотое сердце, посылая по «небу» волны света.

От этого зрелища у меня перехватило дыхание — было и красиво, и жутко, словно мы стояли под куполом древнего, могущественного заклинания, которое вот-вот могло обрушиться нам на головы.

Пол же под ногами вспыхнул тонкими золотистыми линиями, складываясь в огромную мерцающую сетку, уходящую куда-то за пределы видимости.

Воздух дрожал, как от электричества, и от этого по коже бежали мурашки.

— Да какого чёрта… — выдохнула я себе под нос, чувствуя, как внутри снова поднимается паника.

И в этот момент раздался голос.

Женский — холодный, лишённый эмоций, словно говорил робот.

— Добро пожаловать в Эйдос, жители другого мира.

Сердце пропустило удар.

Эйдос? Именно так назывался мир в той проклятой игре.

Я застыла.

— Что за… что за бред вообще происходит? — прошептала я, не веря собственным ушам.

Рядом со мной мужчина лет сорока — взъерошенный, с перекошенным от злости лицом — резко вскинул руки и заорал:

— Кто вы, чёрт подери?! И где мы все?! Мне завтра отчёт сдавать начальнику, а вы устраиваете какие-то детские фокусы!

Его голос дрожал от ярости и страха.

— Верните нас обратно! — подхватила какая-то женщина слева от меня, почти плача.

— Это похищение?! — выкрикнул кто-то позади.

— Я требую объяснений! — взвыл ещё один мужчина.

Гул криков нарастал, превращаясь в хаос. Люди метались, ругались, хватались за головы, кто-то уже рыдал в голос. Пространство наполнилось отчаянием, злостью и чистым, первобытным ужасом.

От криков, света и чужой паники меня словно оглушило, и я инстинктивно повернула голову в сторону, просто чтобы за что-то зацепиться взглядом.

И наткнулась на Минхо.

Он стоял чуть поодаль. Спина прямая, плечи напряжены, взгляд внимательный, цепкий, скользил по пространству, по людям, по светящейся сетке на полу. Его лицо было пугающе спокойным, почти отстранённым, словно весь этот хаос его не касался.

Я всматривалась в знакомые черты — линию его челюсти, напряжённые скулы, влажные от дождя ресницы, едва заметную складку между бровями, которая всегда появлялась, когда он был сосредоточен. Моё сердце болезненно сжалось: когда-то я знала каждую его привычку, каждое движение, могла читать его, как открытую книгу.

Я любила его так сильно, что это всё ещё отзывалось физической болью.

Часть меня хотела сорваться с места, подойти к нему, схватить за руку и прошептать:

— Пожалуйста, посмотри на меня так, как раньше.

Но другая часть — та, что помнила его холод, его злость, его отталкивающий взгляд — держала меня на месте.

Он не смотрел на меня. Ни единого взгляда. Будто меня не существовало.

И это ранило.

Я почувствовала, как в груди разливается тяжёлая, тягучая грусть — смесь любви, обиды и безнадёжности. Мы были так близки, и в то же время бесконечно далеки.

Я отвела взгляд, стиснув зубы, потому что ещё секунда, и я бы расплакалась прямо здесь, посреди этого безумного, чужого мира.

И тут прямо перед моими глазами вспыхнуло окно.

Я вскрикнула и инстинктивно отшатнулась назад, так резко, что чуть не подвернула ногу.

— Да что за… — выдохнула я, уставившись на зависший в воздухе экран.

Он парил буквально в нескольких сантиметрах от моего лица — мерцающий, холодно-голубой, будто сотканный из света и тончайших линий энергии. По его поверхности медленно пробегали световые импульсы.

И чем дольше я смотрела, тем сильнее меня охватывал ледяной ужас узнавания.

Это был тот самый интерфейс.

Точно такой же, как в игре, в которую я зависала всю ночь. Та же полупрозрачная панель, те же строгие, чуть угловатые шрифты, те же аккуратные рамки и иконки.

В верхней части окна мягко светилось моё имя — чуть размытое, будто ещё не до конца «закреплённое» в этом мире. Ниже тянулись строки характеристик:

Сила — тонкая полоска бледного света, заполненная лишь наполовину.

Здоровье — пульсирующий зелёный индикатор, который тревожно мерцал.

Выносливость — ровная, стабильная линия, но тоже не максимальная.

Скорость —чуть выше среднего, плавно переливающаяся серебром.

Магические способности — слабое, почти призрачное свечение, будто потенциал был, но ещё не пробуждён.

Интеллект — яркий, насыщенный синий, заметно выделяющийся среди остальных параметров.

Рядом с каждой характеристикой висели маленькие, едва заметные символы — словно древние руны, которые то появлялись, то исчезали, переливаясь мягким светом. Когда я сосредоточила взгляд на одной из строк, возле неё тут же вспыхивала дополнительная панель с кратким описанием.

Я невольно протянула руку — пальцы прошли сквозь экран, оставив за собой лёгкую рябь, будто я коснулась поверхности воды.

— Это… не может быть реальностью, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Мой взгляд скользнул ниже — туда, где в самом низу окна мерцала отдельная строка.

[Класс: отсутствует. Интуиция — аномально высокая.]

Чуть сбоку мелькнула пометка, проявившаяся тонким, изящным шрифтом: «уникальный параметр».

От этого у меня по спине пробежал холодок. Слово «уникальный» звучало как предупреждение, а не как привилегия. Я чувствовала, как внутри нарастает странное, неприятное предчувствие.

И затем, словно поставив точку, ниже вспыхнула последняя строка — более яркая, более чёткая, будто система хотела, чтобы я ни при каких обстоятельствах её не пропустила:

[Данные параметры не могут быть реализованы в одиночку. Требуется напарник.]