Повышение/понижение уровня

Глава 3

После похорон в доме царила более громкая скорбь, чем до них. Все разговаривали с друг другом холодно, будто каждый считал себя не достойным печали другого. За эти дни я сильно сблизилась с Ирой, мы часто ходили вдвоём на пляж и болтали о всякой ерунде, но как только я заводила речь о вечере в кабинете, она замолчала или переводила тему. Пока я решила не давить, хотя любопытство брало вверх и каждый раз сдерживалась, чтобы не спросить.

Похороны будто напомнили ей о смерти отца, от которой она еще не успела отойти. Ей было тяжело общаться с домочадцами, взрослые не знали как с ней обходиться, взять под своё крыло ни мама, ни тетя Аня не решались. Мне казалось, что они относились к ней с опаской: не могли ни наказать, ведь она совершеннолетняя, ни пожаловаться ее родителям, когда та возвращалась домой под утро, хотя это явно их не устраивало, но и общаться на равных они не могли.

Но не хочется о грустно! У всех новый этап в жизни обычно начинается первого января. Новый год — новая эра, и всякое такое. Но вот у старшеклассников он начинается с первого сентября. Спустя три месяца лета ты входишь в здание школы, где открывается совсем другой мир. Я не про знания. Я про людей, атмосферу и события, которые там могут происходить. Мне предстояло зайти в новый мир со своими традициями и не в смысле школьной дискотеки, а традициями сложившимися между учениками. У всех будут истории из младших классов, летние сплетни, а я с эти миром никак не связана! И это заставляло нервничать!

Я хотела произвести впечатление на одноклассников, показать новую меня, хотя они и не знали старую — серую мышку, не отрывающуюся от учебников. Снова оказаться такой я не хотела.

Поэтому, проснувшись за три часа до занятий, я танцевала перед зеркалом под свой плейлист в айрподсах и пыталась ровно растушевать Смоки Айс, которые я делала впервые и которые явно у меня не получались, но спустя тысячи подтераний ватными палочками "это" стало выглядеть более приемлемо.

И вот последние минуты перед выходом я выпрямляла свою природную волну с густых темно-русых волос и запихивала учебники по языкам в сумку от Шанель, раньше я не носила брендовые вещи, не считая это нужным. Но новая личность — новые привычки! Затем я надела на себя довольно стильную форму: кремовые укороченный пиджак и короткую юбку, а но белой рубашке ровненько лежал черный галстук. Смотрясь в зеркало в пол, я чувствовала себя слегка не уютно: слишком короткая юбка, галстук буд то бы криво завязан. Нет, стоп! Никаких сомнений! Форма на мне сидела идеально. Юбка подчеркивает длинные ноги, а галстук... Галстук — неважно! Отгоняя от себя плохие мысли, я, уверенно подняв голову, вышла из комнаты.

* * *

— Уже собралась! — милый голос тети послышался, когда я, стуча маленькими каблучками от балеток вприпрыжку спускалась по лестнице.

— Угу! — радостно кивнула я и элегантно прижимая юбку присела за стол, репетируя как я это буду делать перед классом.

На столе лежало разнообразие фруктов, джемов и даже выпечки, а перед каждым членом семь стояла порция рисовой каши в сервисных тарелках. А на стол подали яркие солнечные лучи, через панорамное окно. Эта светлая картина передавала бы мое настроение, если бы за ним сидели лишь я и две хозяйки: мама в кружевной пижаме, с бокалом вина вместо кофе; тетя Аня с широкой улыбкой, в милом розовом фартуке. И все! После этого в ушах зазвенела тишина. Никакого веселья и оживленности предполагаемая этой картиной.

— У Али нет пар? — мама решила первой начать разговор, чтобы окончить для меня мучительное молчание.

— Ей ко второй. — кротко улыбнувшись ответила тетя.

— А Глеб? Он не идёт в первый день? — недоуменно спросила я у тети. — Мы же договорились, что ты нас отвезёшь вместе.

— Да да, он собирается. — с тем же выражением покоя ответила она.

После пару фраз тишина снова опрокинулась на нас и раздавались лишь удары моей ложки о дно тарелки уже почти доеденной каши.

И вот спасение! Звонкий звук мужских туфель спускавшихся по лестнице. Мой брат с беззаботным выражением лица быстрым шагом подошёл к столу и, схватив кренделек направился к дверям.

— Поехали. — его энергичное, твердое слово с облегчением подняли меня со стула и потянуло за собой.

— Но ты ничего не поел. — обижено цокнула тетя.

— Как ничего. Вот. — пробормотал он, откусывая булку — Пойдёмте, а то опоздаем. — подгоняя нас рукой, сказал Глеб. — А я смотрю ты принарядилась, сестрёнка! — он нахально ухмыльнулся, оглядев мои волосы и ноги в копронках.

— Да, Лера, почему ты так вырядилась? — недоуменно смотрела на меня мама.

— Первое же сентября! — невинно улыбнулась и юркнула в входную дверь. Надо же было ему вякнуть!

За две недели с братом я сильно не сблизилась, мы почти не разговаривали: были насмешливые "привет" и "пока", вечером и утром, меня всегда раздражала его нахальная улыбка, поэтому хотя я сначала желала подружиться, то потом навязывать сестринскую любовь не решалась. Глеб почти каждый день уходил к друзьям, как я думаю на тусовки, но возвращался строго до полуночи и никогда не вызывал претензий у взрослых. Его мать относилась к нему снисходительно, как мне показалось ему она позволяла больше, чем старшей дочери. К Але тетя часто придиралась: за семейными завтраками она говорила то, что та слишком прихорошилась, якобы на свидание, наверное так и было, то слишком вяла.

Если откровенно я слегка завидовала Глебу. Тетя Аня не контролировала его, будто доверяла во всем. Я так думала пока между нами не случился первый серьёзный разговор.

Где-то неделю назад в безумно знойный день я сидела на широких деревянных качелях, находившихся в глубине саду под раскидистыми каштаном, прячась там от жары, а еще от мамы... Утром после завтрака, когда она обычно бывает в хорошем расположении духа, я решила за вести разговор о поступлении.

Я с максимальной уверенностью зашла в ее комнату, сейчас надо быть настойчивей иначе, как прошлый раз все сойдёт к фразе: " Ещё и ты меня мучаешь! " После которой мне обычно становилось жаль маму и я отступала.