Позднорожденные Сайд-Сторис

Часть 4: про мать Джона

В то утро мать сказала Петти Хэг, что ей стоит броситься с моста.

Петти одевалась в своей комнате под неумолкающие окрики матери с кухни.

- Хватит спать, лентяйка! Висит на моей шее, проститутка проклятая!

Петти проверила не торчат ли волосы из косы, придирчиво застегнула воротничок платья и оправила юбку.

На кухне вместо «доброе утро» она получила ворчание про мост, и едкое «я жду денег, а не ублюдка в подоле».  Петти взяла корзинку с пирогами, которые должна была продать в городе и благоразумно промолчав, решила, что лучше останется без завтрака, чем будет и дальше слушать как мать проходится по ней последними словами. 

Полгода назад Петти стала гулять с Гарвом Денчером, сыном местного бакалейшика. Он обещал на ней жениться и увезти из дома родителей, обещал  звезды и неземное блаженство. Дарил ей луговые цветы и спрашивал, как прошел ее день. Та весна была самая веселая в ее жизни и она милостиво отдала ему все что имела. А имела она только свою пресловутую девичью честь и «куриные мозги», как ее просветила уже после матушка.

Конечно, же Гарв не женился на Петти, но она этого и не ждала. В ее планы отнюдь не входило стать женой бакалейщика в богом забытом городке под Долгабешем. Они провели много приятных ночей под навесом сарая старика Митчелла, а через месяц весь их крохотный городок уже знал, что Петти Хэг раздвинула ноги и теперь попорчена.

Мать поколотила ее так, что она едва не отдала Богу душу, и Петти стиснув зубы стерпела. Нужно же было старушке выпустить пар. А толку-то? Сделанного не воротишь, и Петти ни о чем не жалела.

Она шла тропинкой к железнодорожному мосту, по которому переходила реку. Каждое утро она отправлялась в город и продавала пироги – кроме пышной выпечки им нечем было похвастаться. Школу Петти не сумела закончить – нужно было помогать матери по хозяйству. Отец умер когда ей не было и шести – попал под поезд на том самом мосту, когда пьяный возвращался домой из кабачка Гарри.

Мать очень боялась что у «шлюхи» никто и ничего не будет покупать, но Петти быстро расставила все по местам. Когда о ней стали ходить слухи, одним утром на том самом мосту, на узкой дорожке вдоль рельсов ее поджидал сын почтальона.

- Послушай, - сказал он. – Тебе же нужны деньги, а? Я могу тебе их дать. Замуж тебя вряд ли кто позовет теперь-то. Так что… Да? Не бойся, я же не Гарв, болтать не стану. Ты сможешь нормально заработать, Пэт, уж поверь. Ребята все не прочь…

Пэтти улыбнулась ему. Хладнокровно вынула пироги из корзинки. Они кульком повисли в белоснежном полотенце. Она положила их в сторонку и сломала свою корзину об его мерзкую рожу.

Он был на голову выше нее и сильнее, но так опешил, что споткнулся о рельсы и рухнул к ее ногам. Пэтти выместила на нем всю свою злобу, колотя его куда придется. Он даже покрикивал, скорее от страха и неожиданности, чем от боли. Корзинка сломалась и острые края раскроили ему лоб и щеки. Петти помнила его вытаращенные глаза, когда она встала ногой ему на грудь.

- Псих-хованная! – заорал он, утирая кровь. Петти нажала сильнее, и рельсы впились ему в спину.

- Это не меня замуж не возьмут, а за твоего приятеля никто не пойдет, когда я всем девчонкам расскажу, какой у него вялый стручок, потные ладошки и болтливый язык, – процедила она и еще раз с особой жестокой радостью ударила его по лицу. Почтальонов сын задергался, скинул ее ногу и вскочил.

- Стой! – крикнула Петти, и он застыл, обернулся. Она не понимала почему. Почему он не даст сдачи, почему смотрит на нее хрупкую девушку с таким страхом. – Отдавай бумажник. – приказала она.

- Ч-чего?!

- Деньги давай. Из-за тебя мне нужна новая корзина, дурень.

И он дрожащими руками достал бумажник и бросил на землю пару купюр.

- Сумасшедшая! Ведьма чертова!

- Беги к мамочке, сосунок! – крикнула она ему в след, рассмеялась, глядя как он бегом покидает мост и подобрала деньги.  Она никому об этом не сказала, но уже через два дня весь городок знал, что она раскроила ему лицо и за что именно. Видать он пожаловался кому-то их своих приятелей, а те проболтались. Слухи о грехопадении Петти разом попримолкли.  

Петти ненавидела их маленький провинциальный городок, ненавидела тихое течение жизни, терпеть не могла свой ветхий дом и сварливую мать.

«Уехать бы отсюда…» - думала она, глядя как через мост свистя проносится очередной поезд. – «Уехать и никогда больше сюда не вернуться…»

Девицы в ее положении не редко прыгали с моста. Петти только хмыкала. Если она и прыгнет с моста, то только в реку золота, а не в эту черную холодную помойку.

Тропинка вывела ее к насыпи, щебенка хрустнула под ногами, и Петти выбралась к рельсам. Ей бросилось в глаза, что  на мосту кто-то стоял. Прямо на рельсах, задрав голову вверх.

Петти прищурилась, но мужчина был ей не знаком. Одет он был слишком дорого для их деревеньки – костюм с иголочки, длинный плащ, шляпа, перчатки.

Петти пошла вперед, время-то поджимало, а пироги остывали. Но чем ближе она подходила, тем любопытнее ей становилось. Кто это еще такой? И почему он так внимательно смотрит на конструкцию моста? Может он инженер? Строитель? Железнодорожник?

Она почти поравнялась с ним, когда мужчина отвел взгляд от стальных перекрытий и посмотрел на нее.

Петти мысленно присвистнула. Какой красавец! Да уж, таких мужчин у них в городе точно не водилось. Она остановилась и улыбнулась ему. Мужчина не улыбнулся в ответ.

- Вы ждете поезд? – спросила Петти со смешком. Он поглядел вдоль рельсов и спокойно ответил:

- Нет.

- Тогда зачем стоите на рельсах?

Он поглядел под ноги так, словно видел рельсы впервые. Перешагнул их и встал на пешеходную дорожку.

- Теперь вы в безопасности, – Петти вложила в улыбку все свое очарование.

- Благодарю.

- Хотите пирог? – Петти отвернула полотенце, достала пирог и протянула ему. Мужчина глядел на него так, словно пирогов в жизни не видел. Молча протянул руку и взял его.