Поздравляю, твой поневоле или папа для карапузов

Глава 1

– Умоляю, не надо так губы кривить. Поверь, если не присматриваться, то никто не догадается, что ты – совершенно незнакомая тетка, а не бухгалтер Лидия Семеновна с внушительным стажем работы.

– И в кого ты такая самоуверенная? Не понимаю…

Я все еще не могу успокоиться и справиться с волнением. Предложение Лидки кажется мне поистине безумным: притвориться сотрудницей банка и заменить ее на фуршете в честь 8 марта. Ну не могут же все коллеги поголовно быть идиотами, и не заметить подвох? А как же сам начальник? Он что, слепой на оба глаза? Естественно, нет. Это очень опасная затея. Слишком рискованно понадеяться на нетрезвость сотрудников и явиться на праздник.

– Ну, подумаешь, ты чуть толще меня. Мы твои внушительные бедра прикроем чем-нибудь, и никто не обратит внимания. Что касается босса, то он любит девушек модельной внешности. Ну, это чтобы ноги от ушей и кожа да кости, понимаешь? – Лида крутится вокруг меня и с довольным видом «взбивает» прическу, – по крайней мере, на меня он вообще никогда с интересом не смотрел. А ведь нам, главное, создать видимость, что я, то есть, – ты, присутствуешь на обязательном мероприятии. Поторчишь там для вида полчаса и уедешь. Делов-то.

– Ой, не знаю, Лид. Что-то страшно. Думаешь, никто по голосу не заподозрит? Не могу же я немой прикинуться и молчать, когда со мной разговаривать начнут. Как это будет выглядеть?

– Арин! Ну что ты как нюня, ей-богу. – Лидка отходит на несколько шагов и критично осматривает мою фигуру, – смотрю, ты нехило так «раздобрела» за каких-то полгода. Платье по швам вот-вот затрещит. Ты там с размаху на стул не садись, ладно? Ну а в целом – шикардос. Ты глянь на себя! Настоящая королевишна. Все цветы мира будут твои.

Я послушно кручусь перед напольным зеркалом и с восхищением разглядываю ярко-красное платье. Вечернее, коктейльное, полностью покрыто мелкими, овальными блестками. Дух захватывает от такой наглой провокации.

– Слишком открыто и вульгарно. – Говорю дрожащим голосом, а сама не могу оторвать от себя глаз, – на меня будут все пялиться. А этого нельзя допустить.

– Дурында. Как раз этого мы и добиваемся. Твое платье и фигура будут притягивать взгляды, а значит, на лицо смотреть никто не станет. И, вот еще. – Лида подрывается ко мне и закалывает челку заколками в виде двух золотистых бабочек. – Последний, маленький штрих. Осталось надеть очки. Медицинскую маску нацепишь, когда войдешь в зал. А если начнут доставать вопросами, начинай хрипеть и кашлять. Все в курсе, что я болею, сразу шарахаться начнут, чтобы случайно не заразиться.

– Лид, может не надо? – смотрю на подругу с откровенным испугом, – ты забыла, что я провалилась в театральном? Одно неверно сказанное слово и тебя выгонят с работы за обман.

– Перестань каркать. Никто меня не выгонит. И ты сама знаешь, если бы не прилет Степки, я бы тебя не попросила. Мы видимся с ним от силы раз в год, и я хочу провести с ним время. Романтический ужин, ванна с ароматным маслом и пеной, фрукты… Понимаешь?

– Понимаешь…

Вздыхаю и сдерживаю порыв закатить глаза к потолку. Лидкин Степка – тот еще фрукт. На месте подруги я бы с ним вообще не встречалась. Горячий мужик, конечно, черноволосый, чернобровый. Глаза на месте сканируют и сразу раздевают. Причем, не только Лидку, но и всех девушек, встреченных на пути. Я видела его как-то раз, признаюсь честно – ресницы у него – обалденные. Как у Мальвины. Приезжает в гости набегами, и наверняка у него есть семья. Но Лидку это не сильно тревожит, она довольствуется тем, что имеет. Чувства, бабочки в животе и все такое. Ну, а что? Имеет право.

– Кроме тебя мне все равно некого попросить. – Подруга вздыхает и снова осматривает меня с ног до головы, – Аллка – худосочная, а Верка замужем. Про Катьку вообще молчу: нельзя на нее понадеяться. Ты главное, запомни – близко к Горынычу не садись, и особо рот не раскрывай.

– А если этот твой Горыныч ко мне обратится?

– Ох, Арина, типун тебе на язык. Если ты его при всех Горынычем назовешь, то считай, смертный приговор себе подпишешь. Ну, то есть, мне. Зовут его Прутов Станислав Валерьевич. Стасик, короче. Мужик – во! – Лидка с восхищением показывает большой палец, – не женат, детей нет. Но баб к себе на пушечный выстрел не подпускает. Поговаривают, он развелся, потому что женушка ему рога наставила. Вот и делай выводы. Обозлился мужик и испортился.

Я многозначительно молчу. Мне-то зачем выводы делать? Посижу на фуршете с умным видом, и смоюсь. Мне с Горынычем не работать, а значит, можно особо не заморачиваться.

Но все, как всегда, пошло не по плану. Господи, да весь наш грандиозный план с треском провалился!