Пожиратель на полставки

Глава 9. Изгнанники.

В Большом Зале стоял полусонный шум, но, несмотря на неотошедшую дрёму, завтракающие ученики находились в приподнятом настроении, и на то была причина: холодная зима наконец отступила, оставив в память о себе лишь несколько сугробов да пару заледенелых луж.

Первый весенний день радовал безоблачным небом и ярким солнцем. Не горел особой радостью только мой гриффиндорский товарищ, сидевший напротив меня и разгребавший груду писем, свалившихся на его голову от семейной совы.

— Какие новости, Билл? — спросила я, разглядывая разноцветные картинки у него в руках.

— В моей семье пополнение, — кротко ответил он, отделяя открытки от простых газет.

— Это же здорово! Поздравляю! — пролепетала я, а Билл разочарованно выдохнул и, сложив в ровную стопочку письма с поздравлениями, отодвинул их из поля своего зрения. — Или ты не особо рад?

— Рад, рад… — сказал он без особого энтузиазма и перегнулся через обеденный стол, жестом подзывая меня придвинуться ближе, — но, понимаешь, всё бы хорошо, но это уже пятый младший брат. Хотелось бы сестру.

Билл отстранился и вымученно улыбнулся. В его голубых глазах читалась чересчур раздутая скорбь… «Пятый», — эхом раздалось в моей голове, и от этого я так попятилась назад, что чуть не свалилась с лавочки.

— Ну, ещё всё впереди, — я постаралась как можно позитивнее подбодрить друга, — моя мама тоже в «положении». Вот представь картину: всего лишь через каких-то одиннадцать лет наши братья подрастут и сядут впервые в жизни на Хогвартс-экспресс. Может быть, даже попадут вместе в одно купе, где и познакомятся, а потом… Завяжется крепкая и сильная дружба, как у нас с тобой.

Выслушав мои слегка бредовые предположения, Билл рассмеялся, наконец посветлев после наложившихся расстройств:

— Ты даже не знаешь, брат будет или не брат, а уже планируешь его будущее.

— Ой, ну что ты заладил: «брат, не брат»… Если сестра, так ещё и лучше, тогда они влюбятся! — я подмигнула, а парень, тяжело вздохнув, закатил глаза.

— В одиннадцать-то? — он скептично приподнял бровь.

— Не цепляйся к словам. Я просто пытаюсь поднять тебе настроение, — сказала я и потянулась за клубничными кексами, только что вновь появившимися на серебряном блюде. — Как брата-то назвали?

— Рональд, — наблюдая, как я подкладываю к нему в тарелку сладости, задумчиво проговорил Билл. — Рональд Билиус Уизли.

***

Я стояла и молча пялилась на юношу, не в силах отвести взгляд. Голова сильно кружилась, но не от полученной на затылке шишки, а от переизбытка вопросов.

Мой брат… Каким он был? Таким же высоким? Таким же коренастым? На кого был больше похож: на отца или на мать? Каким волшебником он был? Он тоже, как и этот Уизли, грубил всем без разбору или же проявлял вежливость? Хоть и вырасти вежливым в семье Дурслей не представлялось возможным.

— Так ты… Кто? — спросил юноша, которого я разглядывала, стараясь уловить хоть малейшие сходства с его старшим братом.

Несмотря на короткую стрижку, на голове юноши различался огненно-рыжий «ёжик», голубые, почти синие, глаза сейчас искрились непониманием, смешавшимся с неопределённостью, а мягкие округлые черты лица портили напыщенной строгостью нахмуренные брови. Да, он явно выходил из породы Уизли.

— Я… Амелия. Амелия Поттер. Я училась на одном курсе вместе с твоим братом Биллом.

Рональд Уизли, содрогаясь в приступах кашля, снова явил свету слизня, затем хорошенько осмотрел меня и недоверчиво перевёл взгляд на Северуса, который как всегда оставался безразличным и непоколебимым.

— Она сильно ударилась головой, — вставил своё слово мужчина, пока другие подбирали свои челюсти с пола, — возможно, бредит или хуже…

— Я не…

Не дав мне договорить, в комнату ворвалась женщина, растолкав двух стоявших в дверях охранников, и встав напротив Северуса так, что её аккуратный аристократичный носик и его большой крючком нос почти соприкасались, влепила мужчине пощёчину.

— И я рад Вас видеть, Минерва, — сказал он без всякой радости, напрягая пострадавшую щёку.

Теперь подбирать челюсть с пола пришлось мне…

— Как Вы посмели прийти сюда после всего, что Вы сделали! — возмутилась она, не отрывая строгого взгляда от мужчины.

Он был много выше всех присутствующих, разве что Рональд мог потягаться с ним, а профессору приходилось запрокидывать голову назад, чтобы смотреть в его бесстыжие глаза.

— О, уверяю Вас, я здесь далеко не по своей воле, — смиренно парировал Северус.

— Уведите, — приказала профессор усталым голосом двум немым охранникам, сторожившим вход. — Уведите, чтоб глаза мои его не видели.

Два безликих человека, напоминающих статуи в плащах, тотчас ожили и, взяв Северуса под руки, вывели его в неизвестном направлении, оставив меня наедине с тремя людьми, о намерениях которых мне оставалось лишь гадать.

— Профессор, у нас тут ЧП, — сказала девушка, которую, судя по всему, звали Гермионой Грейнджер.

— Моя милая, — внезапно раздобрев, с теплотой отозвалась МакГонагалл, — я давно уже не профессор.

Расправив тёмно-фиолетовую мантию, она мягко опустилась в кресло, которое рыжеволосый юноша услужливо подставил специально для неё, и, наконец, заметила последнюю фигуру в этом крохотном, слабо освещённом помещении.

Под столь пристальным наблюдением трёх человек мне сделалось неловко, но я не могла отвести взгляд от строгих голубых глаз профессора, с интересом взирающих из-под прямоугольных очков.

— Это… это… что такое?! — выкрикнула она. — Снова Ваши неудачные шуточки, мистер Уизли?!

Уизли, разинув рот, хотел было возразить, но нескончаемые слизни в его желудке всё вырывались и вырывались наружу.

— Мерлин милостивый! — продолжала профессор, увидев сие непотребное действо. Казалось, она вот-вот потеряет сознание. — Что с Вами такое?!

Склонившись над своей огромной чашкой, Уизли лишь ткнул в мою сторону указательным пальцем, а Грейнджер стала тихонько поглаживать его по спине, словно этот нежный жест смог бы помочь излечить его болезнь.